Ее тогда вообще не было в доме.
Он был там совсем один.
Нет, не один.
Джеймсу стало еще холоднее.
Меган не просто смотрит на него, вдруг понял он. Она уставилась на него. Ее лицо побелело, глаза округлились.
Как будто сестра только что увидела привидение.
Он постарался отогнать от себя эту мысль. Не об этом ему сейчас хочется думать. Джеймс стоял перед ней, тяжело дыша и пытаясь отдышаться, чтобы рассказать ей, что произошло. Но прежде чем он успел вымолвить хоть слово, Меган встала, подошла к нему и с тем же потрясенным видом, с которым только что на него смотрела, протянула свой айфон.
На экране виднелось сообщение: Если Джеймс расскажет, он умрет.
И он понял ее страх. Он чувствовал то же самое.
– Что это значит? – прошептала сестра. Она осторожно огляделась по сторонам, словно боялась, что их подслушивают. – Расскажет кому? Расскажет что?
Сообщение на экране изменилось.
Привет, Джеймс!
У него перехватило дыхание.
– Кто это? – спросил он. – Кто посылает тебе сообщения?
– Не знаю! – Она по-прежнему говорила тихо, и в ее голосе звучала паника.
Кто бы это ни был
Что бы это ни было
действовало в режиме реального времени. Оно знало, что Джеймс здесь, с Меган, и смотрит на экран ее телефона. Он повертел головой справа налево, надеясь увидеть кого-нибудь на тротуаре или во дворе кого-то из соседей. Но он ведь знает, что эти сообщения посылает отнюдь не кто-то с улицы, не так ли? Джеймс едва не оказался погребенным заживо, дверь кухни чуть не раздробила его руку, нечто только что поднималось за ним из глубин подвала, и стоило ему выбежать в палисадник, чтобы сразу рассказать обо всем этом родителям, как только они вернутся, Меган получила это сообщение. Если Джеймс расскажет, он умрет.
Это была не шутка. И не совпадение. Это было предостережение.
Потрясение, написанное на лице сестры, сказало ему, что это понимает и она.
На экране появилось новое сообщение. Я убью вас обоих.
– Выключи его! – вскрикнул Джеймс. Он не собирался кричать на нее, но его голос был полон паники и прозвучал слишком громко.
Тревога брата вывела Меган из ступора, и она выключила телефон, перебрасывая его из одной руки в другую, как будто он был горячим и мог ее обжечь.
Прежде чем они успели сказать друг другу хоть слово о том, что произошло, и о том, что теперь делать, на подъездную дорогу заехала машина родителей. Одновременно у обочины остановилась машина отца Робби, и из нее вылез Робби. Когда их папа вышел из фургона, Джеймс повернулся к сестре, но она, не глядя ему в глаза, дрожащей рукой убрала телефон в карман.
Увидеть Джеймса и Меган, стоящих рядом у парадного крыльца, – это была такая редкость, что отец не мог ее не заметить и, подойдя к ним ближе, пристально посмотрел в лицо каждому из них.
– Что случилось? – подозрительно спросил он. – В чем дело?
Джеймс бросил на сестру выразительный взгляд, умоляющий ее ответить за них обоих.
– Ничего, – ответила Меган. Ее голос звучал куда спокойнее и нормальнее, чем ожидал Джеймс.
Я убью вас обоих.
Джеймс виновато отвел глаза, когда отец, хмурясь, посмотрел на него.
– Что это на твоей одежде? Земля? Ты опять копал?
Джеймс не ответил.
– Я с тобой говорю!
Я убью вас обоих.
Джеймс заметил, что отец смотрит на его рот, пытаясь понять, ел ли он землю, и ему захотелось заплакать, потому что его переполняло чувство бессилия, которое он не смог бы выразить никак иначе. Но рядом был Робби, и они с Меган получили предостережение, так что он взял себя в руки и сумел удержаться от слез.
Робби подошел к нему как раз в тот момент, когда папа перевел свой пристальный взгляд на Меган. Пока внимание отца было отвлечено, Джеймс поспешил навстречу другу. Мама стояла у обочины, разговаривая с папой Робби, и он постарался воспользоваться моментом, чтобы увильнуть от обоих родителей и избежать их расспросов.
– Привет, – сказал Робби.
– Привет, – ответил Джеймс.
Допрос с пристрастием, к счастью, был закончен, и папа вернулся на улицу, чтобы поздороваться с папой Робби. Меган осталась сидеть на крыльце, и Джеймс хорошо понимал почему. Сам он боялся идти и на задний двор, и в штаб-квартиру над гаражом, и домой, пока там никого нет, и потому неподвижно стоял посреди лужайки, ожидая, когда родители закончат беседу и пойдут в дом, чтобы вместе с Робби подняться после этого в свою комнату, где они могли бы поиграть в видеоигры или заняться чем-то другим, нормальным.