Джеймс нервно посмотрел на дом, подумал было о том, чтобы рассказать Робби о том, что случилось – в конце концов он непременно это сделает, – но сегодня утром друг выглядел каким-то подавленным и вроде бы даже немного испуганным. Вероятно, Джеймс проецировал на Робби свои собственные чувства, но, как бы то ни было, не хотел еще больше пугать друга и решил, что сейчас неблагоприятный момент для того, чтобы рассказать ему все.
Их родители закончили разговор, папа Робби уехал, родители Джеймса выгрузили из фургона пакеты с покупками и направились в дом. За ними последовала Меган, а за ней – Джеймс и Робби. Тревожась, Джеймс посмотрел через гостиную и столовую в сторону входа на кухню, думая о медленно открывавшейся двери в подвал и тех страшных тяжелых шагах. Он видел, как на кухню прошла мама, и ожидал от нее какой-то реакции, но никакой реакции не было. Мама что-то напевала, расставляя очищающие средства, и Джеймс начал расслабляться. Может быть, там уже ничего нет.
Закрывая парадную дверь, Джеймс заметил на коричневом полу что-то белое. Наклонился. Через щель в двери упал конверт, только на нем не было ни марки, ни почтового штемпеля, ни адреса отправителя. Только одна надпись – Детективному агентству Р. Дж.
Это было странно. Они договорились о названии только вчера вечером после длительного телефонного разговора, в котором Джеймс согласился наконец с вариантом, предложенным Робби, в обмен на то, что он будет «старшим детективом», а Робби – просто «детективом». Джеймс с опаской открыл конверт. Внутри лежала короткая записка, написанная на листке линованной бумаги:
«Уважаемые детективы!
Мне бы хотелось, чтобы вы проследили за человеком по имени Джон Линч. Я считаю, что это он украл у меня очень ценный браслет, подаренный мне моей матерью, и у меня есть все основания полагать, что он также похитил и другие ювелирные изделия у женщин из северной части Джардайна. Если вы сможете доказать, что вором является именно он, я щедро вас вознагражу».
– Так это же здорово! – с воодушевлением сказал Робби, прочитав записку поверх плеча своего друга.
– Думаю, нам не стоит за это браться, – ответил Джеймс.
– Почему?
Джеймс поднял письмо.
– Кто это написал? От кого оно пришло? Почему этот человек не подписался? И с какой стати ей или ему было нанимать для этого дела именно нас? К тому же откуда этому человеку вообще стало известно название нашего агентства? И как это письмо появилось здесь? Его доставил не почтальон. Поскольку он еще даже не приходил.
– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Робби, хотя в его голосе звучало скорее не несогласие, а беспокойство. Он определенно тоже сообразил, что с этим письмом не все чисто, и Джеймс увидел на его лице ту же тревогу, что и раньше. Пусть Робби и не видел того, что видел Джеймс, но чуял нутром, что многое из того, что происходит в этом доме и вокруг него, далеко не нормально.
– Я хочу сказать, что мы не должны браться за это дело. Собственно говоря, это даже нельзя назвать делом. Какой-то неизвестный человек желает, чтобы мы проследили за каким-то типом по имени Джон Линч. У нас нет никакой информации про этого Линча, и мы даже не знаем, как сообщить нашему нанимателю то, что нам станет известно. Неужели это не кажется тебе подозрительным?
– Да, действительно. – Робби какое-то время помолчал, глядя на листок в руке Джеймса. – А этот конверт уже лежал здесь, когда ты был в доме раньше?
– Кажется, нет, – ответил Джеймс.
– Думаешь, кто-то просто бросил его в прорезь для почты?
– Не знаю.
Робби опять на какое-то время замолчал.
– Ты уже все для себя решил еще до того, как открыл конверт, да?
– Да.
– Почему?
– Потому что… – начал было Джеймс и замолчал.
Я убью вас обоих.
– Считай, что так мне велело мое сыщицкое чутье, – сказал он.
Похоже, на Робби это произвело впечатление, и больше они об этом не говорили. Джеймс вложил листок обратно в конверт, и друзья отправились наверх в комнату Джеймса. Меган сидела в своей собственной комнате, и на секунду их взгляды встретились, когда Джеймс проходил мимо ее открытой двери. Его вдруг охватило чувство бессилия. Он хотел рассказать Робби, что произошло, но не мог. Хотел поговорить об этом со своими родителями, но боялся.
«Что же я могу сделать?» – то и дело спрашивал себя Джеймс, и каждый раз на ум ему приходил ответ, состоящий из одного-единственного слова.