- Точно тебе говорю. Сам только что оттуда. Стоит ровно на том же месте, что и вчера, ни вправо, ни влево не двигается.
Зотов покачал головой.
- Что-то странно это.
- Так и тебе о чем толкую. Необычно это все, как-то. Боюсь, как бы беды не ждать.
Они помолчали.
- А как Константин-то? – вдруг спросил Василий. – Ты его сегодня видел?
- А как же, - отозвался Назаров. – За ним теперь все село бегает. Он теперь местная знаменитость.
Василий невольно улыбнулся.
- Еще бы. Но быть знаменитостью неприятная вещь, скажу тебе. Кому приятно, когда на тебя все глазеют. Как он это воспринимает?
- А как он должен воспринимать? Огрызаться начинает. Видно, что еле сдерживает себя.
Василий покачал головой.
- Видать крепко его достали. Раньше-то он со всеми приветлив был. Самый безобидный был на всем селе.
- Да, тихий был, - подтвердил Назаров. – Да только нервы у него тоже не железные. Он такое же живое существо, как и все мы. Любому терпению есть предел.
Назаров вспомнил что-то, и добродушно рассмеялся.
- Он сегодня в санчасть ходил, анализы сдавал. Так за ним полсела следило. Вот умора была.
- А ты откуда это знаешь? – Хитро посмотрел Василий. – Сам, небось, в их числе был?
Назаров сначала слегка сконфузился, потом рассмеялся. Василий присоединился к его смеху. Насмеявшись, Назаров хлопнул старика по спине.
- Ну, ладно, дед, давай. Пошел я, а то обеденный перерыв заканчивается. На работу пора возвращаться, пока есть еще куда.
- Ну, бывай, - попрощался Зотов.
Назаров ушел, а Василий остался пасти стадо.
2
Когда Константин вернулся домой, рыбы в лодке уже не было. Однако по запаху, доносившемуся из дома, можно было догадаться, что Елена готовит из нее обед. Он вошел в дом.
- Идешь, - обратилась к нему Елена. – Я, вот, обед готовлю. Кирюшку за хлебом отправила.
- Рыба-то не отравленная? – хмуро произнес Константин.
- Что? – обернулась жена.
- Я говорю, рыба-то не отравленная?
Елена захлопала глазами.
- Она же из одной воды, вместе со мной, выловлена. Что если той же дряни наглоталась.
Елена заколебалась, посмотрела на сковороду.
- Что же делать, выбрасывать?
- Ладно. – Махнул рукой Константин. – Авось обойдется, не бери в голову.
Скоро вернулся Кирилл из магазина, и вся семья села обедать.
- Пока тебя не было, твои родители приходили, - сказала за обедом Елена.
Константин криво ухмыльнулся.
- Что-то поздно до них дошло. За мной все село бегает. Смотрят на меня, а у самих в глазах какой-то страх, словно я прокаженный, или на меня проклятье наложено.
- Скажешь тоже, - мягко возразила Елена. – А родители еще вчера к тебе приходили. Да только ты спал уже.
Константин принялся жевать рыбу.
- А что они сейчас так быстро ушли? Меня не дождались.
- Они ждали, - возразила Елена. – Я им сказала, что ты к докторше пошел. Они побежали туда.
- Значит, мы разминулись, - сказал Яковлев.
- А ты куда ходил?
- Да я на берегу был, - нехотя признался он. – Смотрел на то, в чем искупаться пришлось.
- Оно все еще там?
- Там.
- Может, это и вправду нефть разлилась, - подал голос Кирилл. – Или это канализацию слили.
- Скажешь тоже, канализацию, - возмутился Константин. – Она выглядит совершенно иначе. Да и нет у нас в округе канализации. Село, все-таки, а не город.
- А может, из города притекло, - не сдавался Кирилл.
Отец ничего не ответил. Он молча ел рыбу, и посматривал то на жену, то на сына. Вновь его охватило разочарование. Как будто все было, как всегда, но почему-то Константин чувствовал себя словно чужой. Складывалось впечатление, будто его окружали совершенно чужие люди. Словно он находился в чужом доме. Он смотрел на жену, и замечал в ней все больше и больше недостатков. Например, этот белый платок, который она почти постоянно носит. Он ее старит, превращает в старую бабку. Платок скрывает всю ее красоту. А лицо. На лице появляется все больше морщин. Нет, она уже не такая, какой была в молодости. Да и вообще, все не такое, какое было раньше.
Константин перевел взгляд на сына. Совсем уже взрослый, а это значит, что сам он старел. Да и Кирилл вырос совсем не таким, каким мечтал его видеть Яковлев. Учился плохо, а сейчас вдобавок, начал пить.
Константин подумал о соседях, которые теперь с любопытством наблюдают за ним. Многие из них вызывали у него раздражение. Оно и раньше, периодически, возникало у него, но он всегда подавлял в себе это чувство. Но теперь оно почему-то не хотело подавляться. Константину становилось контролировать себя все труднее. Казалось, будто все чувства и эмоции, которые раньше сидели глубоко внутри него, теперь прорывались наружу.