Рыба не имела никакого вкуса. Яковлев без аппетита закончил обед, и вопросительно посмотрел на жену.
- Мало рыбы? – спросил он.
Елена опустила глаза.
- Поесть хватило, а для продажи не осталось.
Константин посмотрел по сторонам.
- Ладно, главное сам в живых остался, - успокоила его Елена.
Он поднялся с места.
- Надо еще идти ловить.
- Да что ты! – всполошилась жена. – После такого! Как можно!
- Ну и что с того? – резче, чем хотелось, произнес Константин.
- Отлежись, в себя приди.
- Со мной все в порядке.
- Да как же ты будешь ловить? Ведь это же все еще там плавает.
- И что же теперь, совсем рыбу не ловить? К тому же не собираюсь я в эту гадость лезть. Она же не везде, буду ловить в стороне, там, где ее нет.
- Только будь осторожен, - напутствовала его жена.
- Сам знаю.
3
Константин вышел во двор, приготовил снасти. Потом ухватил лодку за нос, и поволок ее за ограду. Движения его были порывистыми и раздраженными. Казалось, что он едва сдерживает гнев.
Когда Яковлев добрался до моря, было начало четвертого вечера. В море слегка разыгрались буруны.
Он оглядел горизонт. Серая пленка была все на том же месте. Но почему-то она уже совсем не вызывала у Константина того страха, как это было раньше. Ничто не может отпугнуть его от любимого моря. Он это знал.
Константин спустил лодку в воду и, забравшись в нее сам, принялся грести, стараясь обойти опасное место стороной.
Море успокаивало его, но едва мысли рыбака возвращались к семье, раздражение вновь охватывало его. А почему он, собственно, должен заботиться о них? Почему он один? Жена могла бы ему помочь. Или нашла бы работу. Да, в их селе найти работу очень не просто. Но она могла хотя бы рыбой сама торговать в городе. Почему она этого не делает?
Ход мыслей Константина вдруг оборвался. Он словно на мгновение протрезвел, или проснулся от дурного сна. А разве не он сам велел Елене дома сидеть? Она же неоднократно просилась на рынок, вместо него. Он сам не пустил. Почему же теперь он ее обвиняет? Что на него нашло?
Константин огляделся по сторонам. Что с ним происходит? Почему он ищет виноватых? Была ли тут вообще чья-либо вина? Просто так сложились обстоятельства, такова жизнь, и ничего тут не поделаешь.
Яковлев снова продолжил грести. Но тут же на него снова нахлынули мрачные мысли. А его сын, Кирилл? Он уже взрослый парень, мог бы хоть он помочь. Ладно если бы он где-нибудь учился, а то слоняется без дела.
Отплыв достаточно далеко, как от берега, так и от ядовитой серой пленки, Константин забросил в море сеть. Убедившись, что в этот раз ему не грозит купание в непонятном веществе, он откинулся спиной на корму лодки, и расслабился. Небо было серое, и глаз не радовало. Однако покачивание на волнах приятно успокаивало и убаюкивало.
Константин закрыл глаза. Пульсация в голове не прекращалась и, почему-то, едва он начинал успокаиваться, как раздражающие его мысли возвращались к нему снова.
Уж не повредился ли у него рассудок? Почему все эти мрачные и пессимистичные мысли, которые он всегда старался держать глубоко внутри себя, теперь заполняли его голову, выплывали наружу? Нельзя сказать, что у Константина никогда не было негативных и дурных мыслей. Утверждать подобное было бы нелепо. Даже можно сказать больше, в каждом человеке есть что-то дурное. Что-то, чего человек никогда не выпускает наружу. Эти мысли, помыслы и желания глубоко потаенные, глубоко личные. Большинство людей стараются убедить других, и в первую очередь, самих себя, что в них нет ничего подобного, что они чисты и праведны, и этим лучше всех остальных людей. Никто из них не пожелает открыть свой тайник души, потому как сами его боятся.
ГЛАВА 8
1
Вечером того же дня, когда на улице еще не совсем стемнело, но в окнах дома Константина уже зажегся свет, Игнатий Мухин, Борис Назаров и Артем Селиванов, собрались возле изгороди Мухиных, и наблюдали за их окнами.
- Ты видел его сегодня? – спросил Игнатий, обращаясь к Назарову.
- Ну, - произнес тот тоном, означающим «да».
- Он же весь день сам не свой ходит.
- Еще бы, в шоке человек, вот и все.
- В шоке, - в сомнении произнес Мухин. – Так ли это? Я имею в виду, просто ли это шок, или же нечто большее.
- А что тут может быть иное? – недоуменно посмотрел на него Назаров. – Ты бы на его месте вел бы себя не лучше.
- Да, его как будто подменили.