И к соседям у Константина складывались далеко не однозначные чувства. Некоторые, порой, доводили его до такого состояния, что ему хотелось их ударить. А уж нагрубить-то, само собой. Но Константин сдерживал себя, не давал воли ни языку, ни, тем более, рукам. Что изменится оттого, что он поставит соседу фонарь под глазом? Сосед станет к нему лучше относиться? Разумеется, нет. Выплеснет ли Константин этим из себя накопившуюся отрицательную энергию? Да, возможно. Но даст ли это ему успокоение, или же чувство удовлетворения? Нет, и еще раз нет. Константин принадлежал к чувствительным людям, тем, которые если на кого-то поднимут руку, будут после этого очень долго себя плохо чувствовать. Совесть не даст ему покоя. К тому же тот, кого он ударит, может захотеть ему отомстить. Тогда что же останется делать Константину, тоже мстить? Наступит череда бесконечного мщения друг другу, которая может закончиться трагедией. Можно было бы просто вступить, в таких случаях, в словесную перепалку. Но результат был бы тот же. А зачем нужно лишний раз мотать себе нервы.
Так думал Константин до сегодняшнего утра. Но сегодня, почему-то, раздражающие воспоминания начали лезть ему в голову. Пустота и апатия стали сменяться сильным раздражением, и даже гневом.
Яковлев выбрался из постели, и направился к рукомойнику, в надежде на то, что холодная вода его освежит, заглушит эти мысли. Он умылся. Вроде бы стало легче.
За его спиной в комнате зашевелилась жена. Увидев, что мужа рядом нет, она тихо позвала:
- Костя.
- Я здесь, - также тихо отозвался Константин.
Елена вышла из комнаты, накидывая на плечи халат.
- Что случилось?
- Просто не спится.
Константин не стал вытираться, боясь, что нежеланные мысли снова вернуться к нему. Он сел за кухонный стол. Елена тихо села рядом с ним.
- Ты что-нибудь чувствуешь? – заботливо спросила она.
- Что? – не понял Константин.
- У тебя что-нибудь болит? Скажи мне, не скрывай. Я же вижу, что ты плохо выглядишь. Тебя что-то беспокоит. Может, ты постеснялся врачу это сказать, так скажи мне.
Он махнул рукой.
- Просто раздражение.
- Раздражение?
- Да, меня раздражает буквально все. Я сам не знаю, что со мной происходит. В голове какой-то сумбур. Мне так и хочется кому-нибудь нагрубить. Я весь взвинчен, сам не знаю, почему.
- Может, тебе дать успокоительного?
- Не знаю. Дай.
Елена принялась шарить в аптечке. Нашла валерьянку, накапала ее в столовую ложку.
- Вот, выпей. Тебе станет полегче.
Константин послушно выпил лекарство, затем откинулся на спинку стула и закрыл глаза. По дому распространился резкий запах, который сводит с ума котов и кошек. По счастью, в семействе Яковлевых не было кота.
- Приготовить завтрак? – спросила Елена мужа.
Тот сделал неопределенный жест. Елена не поняла, что он хочет сказать, но принялась накрывать на стол.
Константин открыл глаза, и некоторое время задумчиво смотрел на жену. Внезапно он понял, что не дает ему покоя. Все правильно, дело в жене.
- А ведь ты меня никогда не любила, - тихо произнес он.
- Что? – Елена обернулась, и посмотрела на мужа. Она не понимала, о чем он говорит. – Что ты говоришь?
- Я говорю, что ты меня никогда не любила, - повторил Константин, не отрывая взгляда от супруги.
- Не любила? – изумленно произнесла Елена. – Как? Почему? Что ты хочешь этим сказать?
Она была в полном недоумении.
- Ты меня не любила, а всегда меня использовала. И твои родители всегда относились ко мне враждебно. Я же знаю, что они были против нашего брака. Они всегда меня презирали.
Елена смотрела на мужа, широко раскрыв глаза. Она ничего не понимала.
- Они всегда считали, что я тебе не пара.
- Господи Боже, Костя, да это когда было! – воскликнула Елена.
- Не важно, когда это было! Тебя тогда заело самолюбие. Ты вышла за меня замуж исключительно для того, чтобы досадить своим родителям.
- Ты никогда раньше не говорил мне таких слов, - озадаченно покачала головой Елена.
- Не важно, говорил я раньше или нет. Теперь настала пора сказать.
- И ты все это держал в себе целых двадцать лет? – ахнула Елена. – Боже ты мой, как же ты жил со всем этим?