- Да ничего с ним не будет! – раздраженно выкрикнул Павел. – Он здоровее любого из нас! Не раздувай ты из мухи слона. Нашла больного!
Теперь Оксана смотрела на своего помощника с укоризной.
- Ну, что ты на меня так смотришь?
- Понимаешь, Паша, - медленно произнесла Стычкина. – Я, все-таки, врач. И моя обязанность – лечить больных. А так просто отмахнуться от всего я не могу. Сделать вид, что ничего не происходит, что все нормально, я не в состоянии.
- Так ведь и в самом деле ничего не происходит!
Она покачала головой.
- Может быть, все-таки, сделаешь, что я тебя прошу?
- Если тебе так хочется, плыви туда сама, - резко сказал Павел.
- Вообще-то, это является твоей обязанностью.
- Моей обязанностью является работа с анализами больных в своей лаборатории, а не добыча пробы отравленной воды в море.
У Оксаны поникли плечи.
- Я бы пошла сама…
- Вот и иди.
- Я не умею править лодкой.
- Очень жаль.
Стычкина замолчала, взяла со стола пустую пробирку, и вышла за дверь. Несколько секунд Павел наблюдал за ней в окно, затем выругался и, распахнув дверь, выбежал следом.
- Стой, погоди!
Докторша остановилась, и повернулась к Павлу. Тот выхватил у нее из рук пробирку.
- Ладно, я сделаю это.
2
Позже днем, когда Константин покинул берег моря, Павел отплыл на лодке. Ему вовсе не улыбалась эта затея Стычкиной, но в глубине души он понимал, что она в чем-то права. Да и ему самому хотелось знать, что это такое плавает у его родных берегов.
Павел плыл осторожно, боясь приближаться к опасному веществу. Он греб медленными размеренными взмахами, и чем ближе он приближался к цели, тем сильнее и отвратительней становился запах, исходящий от серого вещества.
Серая пленка выглядела зловеще и угрожающе, словно предупреждая, что людям необходимо держаться от нее подальше.
Павел приблизился вплотную к пленке, и стал разворачивать лодку, стараясь, однако, чтобы она не коснулась этого непонятного вещества. Надев на руки резиновые перчатки, он опустил в воду пробирку, наполняя ее серым веществом. Жидкость была тягучая и, одновременно, маслянистая. Толщина ее слоя составляла, по расчетам Павла, не больше нескольких миллиметров.
Заполнив пробирку, Туманов тщательно закупорил ее, и принялся поспешно грести прочь, стараясь удалиться от опасного места как можно быстрее. Отплыв половину расстояния, Павел заметно успокоился и замедлил ход. Теперь он был в безопасности.
Странное дело, еще некоторое время назад он горячо убеждал Оксану, что никакой опасности эта серая жижа не представляет, а сам сейчас ощущал едва ли не панический страх.
Павел скосил глаза на пробирку. Он никак не мог отделаться от мысли, что жижа, внутри нее, живая, что она ждет – не дождется возможности напасть на него.
Туманов причалил к берегу и, чтобы преодолеть свой страх, взял в руки пробирку и поднес ее к своим глазам, желая получше рассмотреть содержимое. Ничего необычного он, однако, не увидел. Жидкость была как жидкость, непрозрачная и густая.
Он выбрался из лодки. Теперь предстояло вернуть посудину ее хозяину, Станиславу Меньшову, который тоже был заядлым рыбаком, не меньшим, чем Константин Яковлев. Правда, после случая с Константином, он не выходил в море, опасался. Да и само море стало едва ли не проклятым, в глазах сельчан.
Павел поволок лодку по песку.
3
Станислав Меньшов был сорокадвухлетним человечком невысокого роста и щуплого телосложения. Завидев Павла, тащившего за собой лодку, он вышел ему навстречу.
- Уф, еле дотащил ее, - сообщил Павел, подтаскивая лодку к калитке. – Вроде и не тяжелая, а начинаешь тащить, так выдыхаешься через десять метров.
- А ты что думал, - горделиво произнес Станислав. – Это тебе не пробирки в лаборатории передвигать.
- Чтобы передвигать пробирки, нужно образование иметь, - парировал Туманов. – Это на лодке любой дурак грести может, была бы лишь сила.
Станислав хмыкнул, но перечить не стал.
- Ну что, набрал пробы-то?
- Набрал. – Павел показал пробирку, предварительно надев перчатки.
- Ну и что-нибудь понял?
- Во дает! Нужно в лабораторию сперва отнести, и там уже анализы провести.
- Ну, хоть какие-то предварительные выводы можешь сказать? – продолжал настаивать Меньшов.
- Да какие выводы, - недовольно произнес Павел. – Я никогда в жизни ничего подобного не видел, а повидал я побольше твоего.