- А от радиации она сможет спасти? – спросил Игнатий, закончив разливать водку.
- Если что и сможет спасти, то это именно водка. Она же дезинфицирует. Ну что, вздрогнули?
Назаров поднял свой стакан.
- Вздрогнули.
Мужики выпили. Их было трое, и они сидели во дворе дома Назарова. Его жена отлучилась, и помехи оказывать было некому. Да, впрочем, она и не стала бы возражать. Все село было теперь в панике, и люди хватались за последнюю соломинку.
Мужики закусили соленым огурцом.
- Да, Костян и учудил, - произнес Назаров, жуя огурец. – Решил счеты с жизнью свести.
- Угу, - подтвердил Игнатий. – Если бы его отец не оказался поблизости, сейчас бы уже Константина хоронили.
- Если бы было что хоронить, - сказал Артем.
- Это уж верно. Отец в последнюю минуту подоспел. У Костяна уже одна голова над водою оставалась. Еще бы чуть-чуть, и все, пиши, как звали.
- И как отец узнал, что Константин на море топиться пошел? – недоумевал Артем.
- Отцовское сердце, оно, знаешь ли, чувствует беду. Вот он и почувствовал, что с Константином нелады.
Игнатий покачал головой.
- Ишь, как его прижало, - сказал он, думая о Константине. – Видать сильно на него эта отрава подействовала, раз он покончить с жизнью решил. Может быть, его и вправду с ума свело?
- Скоро нас всех тоже с ума сведет, - сказал на это Назаров. – Ты не думай, радиация на всех нас подействует, если уже не начала действовать.
- Так что же делать?
- Что делать? Чудесного спасения ждать. Вон, кстати, у нас недавно поп объявился. Церковь решил возродить, которую еще в двадцатые годы разрушили. Скоро к нему обращаться придется. Просить его о нашем спасении.
- Угу, угу, - закивал головой Игнатий. – Есть такой. Отец Георгий, что ли, его зовут.
- Да какая мне разница, как его зовут, - с раздражением сказал Назаров. – Мне непонятно, почему они вдруг все повылазили. Ну, семьдесят лет жили без попов, и ничего, прекрасно обходились. А теперь вдруг решили церкви возрождать. Ну, кому от них какой прок? Какая людям с того польза, что здесь церковь стоять будет? Ну, старухи по воскресеньям в них свечки ставить будут, и все. Зачем все это нужно?
Игнатий пожал плечами.
- Выходит, нужно. Может быть, историческую память возрождать хотят.
- Если только память. А так, людям от этого не жарко и не холодно. И вообще, поп этот – человек чужой здесь, его никто не поймет, да и он местных жителей понять не сможет. И, кстати, может, это он и принес на нас напасть эту.
- Ну, ты скажешь тоже, - махнул рукой Игнатий.
- А кто знает, все может быть. О попах всегда нехорошие истории ходили.
Назаров потряс пустую бутылку.
- Ну что, за второй кто пойдет? Мало, наверное, одной-то будет. Или хватит?
ГЛАВА 17
1
Отец Георгий, как и говорил Игнатий, был и в самом деле человек приезжий. Приехал он в село «Прибрежное» два месяца назад, в самом конце лета. Был он действительно чужим здесь человеком, и не своими корнями, ни родственниками, в это село не уходил. А приехал он сюда по своей воле, узнав, что в селе была когда-то церковь «Спасо-Приображенская», разрушенная в безбожные годы большевиками. Получив в Епархии благословение, он отправился в «Прибрежное» создавать свой приход. Каким образом он собирался возрождать разрушенную церковь, он еще и сам не знал, но надеялся, что с Божьей помощью сумеет это сделать.
Отцу Георгию было сорок пять лет. Он приехал в село вместе со своей женой матушкой Светланой, и поселился в домике, как раз неподалеку от разрушенной церкви, которая находилась как бы на отшибе, в стороне от жилых домов. Сразу же за нею начинался лес. Хотя отец Георгий и был женат уже почти двадцать лет, детей у него не было.
Когда он впервые увидел то, что осталось от церкви, то сразу же понял, что его ждет тяжелый труд. Ни о какой реставрации не могло быть и речи. Церковь можно было лишь отстроить заново. У нее не было ни купола, и, можно сказать, не было даже и стен. Лишь несколько уцелевших колонн поддерживали то, что когда-то было потолочными балками. Внутри все было загажено и замусорено. Складывалось впечатление, что последние семьдесят лет местные жители устраивали здесь свалку и помойку.
Отец Георгий долго стоял перед развалинами, и качал головой. Нельзя сказать, что он рассчитывал увидеть здесь иную картину, но все равно, увиденное было для него потрясением.
Скрепя сердце, батюшка принялся за работу. Первым делом ему пришлось очистить территорию церкви от накопившегося за десятилетия мусора и грязи. На это ушло несколько дней. Когда, наконец, чистота была наведена, отец Георгий стал думать о том, из чего и как строить церковь. Кирпичей у него не было, да и добыть их было хлопотно и дорого. Поэтому он решил строить церковь из дерева, благо лес был прямо за развалинами. Рубить деревья и таскать бревна – это был тяжелый труд, особенно для одного человека. Отцу Георгию приходилось впрягать лошадь, которая тащила срубленные деревья к месту строительства. Там он в одиночку принимался обрабатывать эти бревна. Просить о помощи местных жителей отец Георгий не хотел. Ему было неудобно. Да и отношения с жителями складывались непростые. Он был здесь чужой, никем не званный, да еще и священник. Большинство жителей не видели священников вживую, и многих из них пугала даже сама встреча с ним. Были и такие, кто относился к батюшке скептически, насмешливо. Большинство же были просто равнодушны. Откровенно враждебно-настроенных отец Георгий пока не встречал; по крайней мере, никто не выказывал враждебности открыто. Что же было у людей на уме, он не знал.