- Какие же я вам беды несу?
- А хотя бы эту заразу к нам занесли. Та, что в море, у наших берегов. Ничего подобного ведь у нас отродясь не было. А вот вы появились, и зараза тут как тут пришла. И говорят, радиоактивная, ведь. Слышали, что с Константином Яковлевым приключилось? А вы же рядом с его родителями живете.
- Слышал об этом, - хмуро признался отец Георгий.
- Не ваших ли это рук дело? Уж не наколдовали ли вы на него.
- Я колдовством не занимаюсь, - отрезал отец Георгий. – Я священник, а колдовство – это проявление бесовских сил. Церковь резко отрицательно к этому относится.
- И что же? Неужели среди священников колдунов не бывает?
- За всю историю православной церкви я не знаю таких случаев.
- Неужели? Ну, а почему же вы тогда ему помочь никогда не пытались? Все село знало, что с ним неладное. А вы даже ни разу не поинтересовались тем, что с ним происходит. И вообще вы человек скрытный. И с людьми вы в контакт вступать избегаете, и людскими горестями не интересуетесь. Вы что же, думаете, если вы храм строите, то больше с вас и спрашивать нечего? Чтобы люди в храм ходили, вы должны у них доверием пользоваться, любовь народную заслужить. А вы, вместо этого, только себя превозносите.
Отец Георгий молча слушал упреки, и в душе у него закрадывались сомнения.
Игорь снова засунул руки в карманы и, укоризненно ухмыльнувшись, сказал:
- Эх, вы, благодетели!
С этими словами Гуров повернулся, и пошел прочь.
2
Отец Георгий долго смотрел вслед Игорю и думал. Думал о том, как много у людей враждебности к церкви, как много недоверия и непонимания. Да и не могло просто быть иначе. Слишком много десятилетий людям прививали негативное отношение к церкви, искажали ее предназначение. А теперь духовенство должно создавать, можно сказать, веру заново, то есть проповедовать христианство так, как проповедовали его первые христиане. Ведь прошло всего только три года с того момента, как Россия освободилась из-под ига советской власти. Задача его, отца Георгия, состоит в том, чтобы разъяснить населению, что церковь не несет людям ничего плохого, а наоборот, действует во спасение его.
Игорь Гуров обвинил отца Георгия в том, что это он принес в село несчастье, что это он отравил море. Эти слова свидетельствуют о том, что в людях сидит языческий страх перед неведомым, и что христианская вера является для них чем-то страшным и опасным. Возрождение церкви может начаться только с возрождения в людях веры, а для этого необходимо сближаться с народом. Нет, для этого вовсе не нужно заниматься показными проповедями и делами, какими являются хождения по домам с призывом посещать храм и помогать строительству. Нет, все дело гораздо сложнее и глубже. Необходимо проникать в душу каждого жителя, находить с ним общий язык, находить подход, прикладывать все силы для того, чтобы пробудить в людях хоть какие-то зачатки веры.
Сможет ли он это сделать? Не переоценил ли он свои силы, свои возможности? На эти вопросы отец Георгий и сам не знал ответа. Он вызвался добровольцем для того, чтобы возродить разрушенный в селе храм. Но как он представлял себе это? Думал, что местные жители будут встречать его хлебом-солью? Или что? Думал, что половина села сейчас же выстроиться в очередь для того, чтобы помогать строительству?
Нет, все совсем не так просто. Местные жители уверены, что они прекрасно обойдутся без церкви, как обходились до сих пор. Ну, положим, что он сумеет в одиночку построить храм. Что дальше? А дальше она будет пустовать. Не пойдут в нее люди, потому что не будут чувствовать нужды в этом. К тому же церковь стоит на отшибе, в стороне от домов, едва ли не в самом лесу. Место красивое, радующее глаз, но оно в стороне от всех.
Необходимо входить в народ. Он чужой для деревенских жителей, а необходимо стать своим, близким. Люди должны тянуться к нему, чувствовать к нему доверие. А ведь он и Светлана живут, словно сами по себе, и люди их чуждаются. Отец Георгий слышал о странном происшествии с Константином Яковлевым, но он даже не соизволил толком выяснить подробности. Даже когда тот едва не покончил жизнь самоубийством, и то он не предпринял никаких действий. А это непростительно для священника. Он должен был хотя бы поговорить с ним, ведь все село только об этом и вело разговоры. А он вел себя так, словно его это все не касалось, равнодушно.
И после этого он еще рассчитывает на любовь и доверие местных жителей? Не то, чтобы отец Георгий был замкнутый человек, он никогда не отталкивал от себя того, кто приходил к нему или заговаривал с ним, но никогда сам не делал первых шагов.