- Эй, Василий! – окликнул через забор Назаров.
Зотов быстро обернулся, и посмотрел на Бориса. Назаров оторопел. Он не узнал Василия. Тот смотрел на Бориса какими-то чужими глазами. Они были пустыми и, одновременно, в них затаился глубокий страх. Вместо того чтобы ответить Назарову, старик настороженно глядел на него, не сводя глаз, руками держась за дверь хлева. Назаров отчетливо видел, как побелели от напряжения костяшки его пальцев.
- Василий, ты что, не узнаешь меня? – осторожно спросил Борис. Он ощутил тревогу; уж не сошел ли Зотов с ума.
- Чего тебе? – резко произнес Василий, не отпуская дверь. Назаров понял, что старик узнал его, но это не уменьшило страха в его глазах. Он даже как-то сжался, словно боясь, что Назаров ударит его.
- Василий, что с тобой? – Тревога в голосе Назарова стала сильнее. – Ты тоже попал под дождь?
Страх в глазах Василия стал еще сильней.
- Тебе-то что? – с явной враждебностью произнес старик. – Да, попал.
Он помедлил.
- Мы все попали, - уже спокойней произнес он. – Что теперь с нами будет?
Василий с надеждой посмотрел на Назарова.
- Этого я хотел бы и сам узнать, - признался Борис. – Ты чего скотину свою прячешь?
- Как это чего? – Подозрительность вновь вернулась к Василию. – А случись с ними что, что я буду без них делать?
- А что с ними случиться может?
- Мало ли что. Вдруг еще разбегутся. Или еще хуже, вдруг отберут!
- Кто отберет? – не понял Назаров.
- А кто всегда у крестьян все отбирал? Молод ты еще! Жизни не видел, не повидал того, чего видел я.
Назаров никак не мог понять, к чему клонит Василий.
- Ты о чем?
- Я помню времена, когда у людей последний скот отбирали, на голодную смерть людей обрекали! Ни малых детей не жалели, ни стариков.
Назаров изумился.
- Ну, ты вспомнил! И нашел проблему. Это когда же было, в тридцать седьмом году?
- Неважно когда, важно, что это может снова начаться в любой момент. Да и при чем здесь тридцать седьмой год. Это продолжалось почти всю историю советской власти. Начиная с революции, и кончая Хрущевым. При нем тоже людей грабили, ничего держать не позволяли. Коллективизация эта, проклятущая. Скольких она людей сгубила. Миллионы, даже десятки миллионов. Все крестьянство уничтожили, ироды!
- Ну, ты даешь, Василий, - воскликнул Назаров. – Советской власти уже три года как нет, а ты все про коллективизацию вспоминаешь. Демократия теперь на дворе.
Назаров толкнул калитку, и вошел внутрь. При его приближении старик невольно попятился, не сводя с Бориса испуганных глаз.
- Тебе не доводилось ли читать «Архипелаг Гулаг» Солженицына? – вдруг спросил Василий. – Не читал того, что творилось в те времена?
Борис почувствовал неловкость. По странному совпадению, он совсем недавно читал фрагмент из этой книги. Полностью ему осилить ее не удалось. Уж слишком тяжелой она ему показалась.
- Ну, охота тебе вспоминать, - поморщился Назаров. – Страшные были времена, не спорю, но они прошли.
- Ты читал, - продолжал Василий. – А я жил в те времена, я прошел через все это!
Зотов говорил с надрывом, глядя с вызовом на Назарова.
- Я на себе испытал весь этот кошмар. Я прошел через этот ад! Тебя не коснулось ничего из того, поэтому ты с такой легкостью и говоришь об этом. А нашу семью раскулачили таким манером. Отца моего расстреляли, а нас с братьями и сестрами, да с матерью больной по миру пустили. Мне девять лет тогда было, когда я впервые настоящий голод узнал. Есть нечего было, питался древесною корой, да полевой травой. А эти выродки – коммунисты хлеб за границу продавали. Свой собственный народ голодом морили!
Голос старика задрожал.
- Василий, тихо, успокойся, - пытался успокоить его Назаров. – Это все в прошлом. Слышишь меня? Это все прошло. Скажи мне, как ты дождь перенес?
- Нет, не прошло! – Опять вскинулся Василий. – Это не может пройти! Пока жив человек, пока жива его память, это не может пройти. Это все может снова вернуться в любой момент. От этого не спастись.
Василий повернулся к своему хлеву.
- У меня десять коровушек, кормильцев моих. И чтобы их снова у меня отобрали! Я не позволю! Жизнь свою положу, а не позволю.
Назаров подумал, что Василий сошел с ума. Не было никакого сомнения, что злополучный дождь повлиял на его рассудок. Тем не менее, Назаров попытался пробудить в старике здравый смысл.
- Да кто же их отбирает-то у тебя? Оглянись вокруг. Нет здесь ни ЧК, ни Сталина. И на коров твоих никто нынче не зарится.