Елена прижала руки к груди, и невольно попятилась назад.
- Оксана, что ты такое говоришь? Да ведь тебе тогда было всего тринадцать лет. Ты была тогда еще совсем ребенком!
- Ну и что с того, что ребенком? Ты думаешь, что ребенок не способен любить? А ты знаешь, что подростковая любовь самая чистая и самая сильная? Любовь подростка искренняя, потому что подросток лишен коварства, он не ищет в любви выгоды, не ищет расчета. Это и есть самая настоящая любовь. А все что приходит потом, любовь взрослых – это уже не та любовь. Взрослые уже не способны на такую чистоту, потому что они строят расчеты, они используют того, кого любят. Они видят все его недостатки, все пороки, все слабые места, и умело используют их слабости в своих интересах. Взрослые не могут любить бескорыстно, они ревнуют, если объект их любви не отвечает им взаимностью. А не получая взаимности, могут причинить человеку зло, большое зло. Разве же это настоящая любовь? Нет, настоящая любовь лежит только в детском чистом сердце, которое еще не испорчено жизнью.
Елена, с широко раскрытыми глазами пятилась назад, пока не уперлась спиной во входную дверь. Не сводя глаз с лица Оксаны, она нащупала рукой дверную ручку, и быстро выбежала из медпункта.
Оксана посмотрела ей вслед, затем тяжело опустилась на стул, и заплакала. Она запустила руки в свои белокурые волосы, и сотрясалась в рыданиях.
3
Шли дни, а запорошенная снегом церковь так и стояла недостроенная. Работы над ней полностью прекратились. Более того, вблизи нее не было даже человеческих следов, свидетельствующих о том, что к церкви вообще кто-то проявляет интерес. Вокруг нее царило запустенье.
Отец Георгий и матушка Светлана сидели у себя дома за кухонным столом, и пили чай. Они сидели друг против друга и молчали. Просто пили чай, и не произносили ни слова, устремив свои взгляды в чашки. Оба были погружены в свои мысли, и не замечали ничего вокруг.
Наконец чай был выпит, но они продолжали сидеть. Прошло пять минут, прошло десять, и тогда отец Георгий сказал:
- Знаешь, Света, я вот о чем думаю. Если на нас, на священниках, лежит такая ответственная и важная миссия, как несение людям слова Божьего, то должен же Бог нас как-то отметить за это. Мы несем людям спасение через ученье Христово, а значит, люди должны нас за это ценить. Они должны быть счастливы оттого, что кто-то им несет это спасение. Но, сколько я могу видеть, людям не нужно слово Божье, они отвергают его, не желают принимать. Даже враждебно относятся к нам. Но если Бог посылает нас на такое дело, то он и должен давать нам награду за это. Давать уже здесь, на земле, в этой жизни, чтобы люди видели, что служение Богу есть благо, а не наказание. Поэтому, я считаю, что священники, в материальном плане, должны жить лучше остальных людей.
- Пока незаметно, чтобы мы жили лучше, чем живут другие, - ворчливо сказала Светлана.
Отец Георгий вяло кивнул.
- Меня всегда возмущало, что Евангелие учит тому, что тот, кто хочет идти за Христом, не должен иметь двух одежд. Почему так? Почему нельзя нести слово Божье и быть богатым? Ну, я понимаю, когда вокруг тебя одни лишь нищие и голодные, быть богачом просто неприлично. Но, когда все вокруг стремятся к роскоши, богатеют не по дням, а по часам, почему священник не должен жить в большом каменном доме? Почему нам всего этого нельзя? Я решительно против нищенского христианства. Раз мы слуги Божьи, то и должны жить по-божески.
- Но здесь, в селе, никто не живет в роскоши, - возразила Светлана.
- Оно, конечно, так, - согласился отец Георгий. – Не живут, но хотят жить.
- Хотеть и жить – это совершенно разные вещи.
- Это верно.
- И потом, тебя никто не заставлял ехать в это село. Ты поехал добровольцем, решил вернуть жителям церковь христову.
- Хотел. Но я не думал, что встречу здесь то, что встретил. Я думал, что люди поддержат мои начинания. Но нет, им совсем не нужен Христос. У них совсем другие стремления. И я думаю, что это село проклято Богом. Ты же сама видишь, какие здесь творятся дела. Здесь явно господствует нечистая сила. Может быть, здесь вообще нет места Господу. Люди здесь одержимы дьяволом. Дьявол здесь сидит в каждом; и в малом, и в старом. Особенно это стало заметно после того дождя. Он словно пробудил в человеке все его низменные инстинкты и пороки.