Господи, да что же это он натворил с самим собой?
Селиванов умылся и вышел на крыльцо.
Начиналось лето, и утреннее солнце поднималось над горизонтом, освещая собой зеленые луга и леса.
Артем ошалело смотрел по сторонам. Ему казалось, что он очнулся от ночного кошмара, который помнил лишь урывками. В этом сне он предавался запою, бездельничал, ничего не делал, и падал в какую-то умственную и духовную пропасть.
Но неужели это был не сон?! Неужели же с ним все это происходило на самом деле? Но как так могло случиться, что он, никогда не испытывавший страсти к водке, вдруг спился в одночасье? Он никогда не испытывал к этому делу тяги.
А, может быть, в глубине души, все-таки, испытывал? Иначе бы он просто не смог бы столько пить. Возможно, в нем была подсознательная тяга к беспробудному пьянству. А он об этом даже и не догадывался. Возможно ли такое?
Артем вспомнил тот день, когда все это началось. Его тогда охватило дикое упоительное чувство свободы. Он почувствовал, что теперь ему все можно, что он может реализовать все свои тайные помыслы и желания. А дальше началось пьянство. Неужели же это и было его тайным и основным помыслом? Помыслом настолько сильным, что он забыл обо всем остальном. Он почувствовал, как пали в тот день его внутренние преграды. И после этого он начал пить.
А сегодня утром все изменилось. Он стал таким, каким был всегда, каким был раньше. Он чувствовал какую-то внутреннюю силу, которая как будто заперла все мерзкое и негативное, что в нем было, в клетку, где-то в глубине него. Словно кто-то невидимый просто поиграл с ним, дав понять, какие мерзости таятся в его душе, в его подсознании, и словно спрашивая Артема, хочет ли он, что бы это тайное и сокрытое управляло им в жизни. Он попробовал этого, и больше не хотел.
Но что же произошло сегодня? Неужели же из него выветрилась та дрянь, которая попала в него из радиоактивного дождя? Как это случилось? Теперь он снова был несвободен, но эта несвобода теперь приносила ему чувство облегчения, чувство спасения и освобождения от себя самого.
Артем вернулся в дом. На кухонном столе стояла недопитая бутылка водки. Селиванов с отвращением посмотрел на нее, затем взял в руки и, выйдя на крыльцо, зашвырнул ее далеко в сторону. Затем он снова вошел в дом, и достал баян, которым не пользовался уже давно. Руки вновь привычно обхватили инструмент, а пальцы забегали по знакомым клавишам. Комната наполнилась звуками музыки. У Артема на глаза навернулись слезы. Почему он так мало уделяет времени игре на баяне? Ведь у него же есть талант, есть призвание.
Но прошло несколько дней, и Селиванов вновь почувствовал, что его охватывает желание напиться, снова возникло чувство неудовлетворенности. Он с ужасом понял, что наступает рецидив, словно чуждые и враждебные силы, пробужденные в нем дождем, вновь берут вверх над ним. Сущность снова рвалась на свободу.
Глава 31
1
Ученые, тем временем, наблюдавшие за сельскими жителями, пытались войти с ними в контакт. Они жили в пустующем доме, который совсем недавно оставил председатель. В нем они соорудили свою мини-лабораторию, в которой занимались тщательным изучением анализов, и в которую категорически не впускали Оксану Стычкину, несмотря на все ее попытки проникнуть внутрь.
- Это просто удивительно, - изумлялся Кудрявцев, отрываясь от микроскопа. – Никаких видимых изменений не происходит с людьми. А ведь дождь шел из радиоактивного облака.
- Да, - соглашался Соломин. – Облако образовалось из того вещества, что плавало в море, возле берегов.
- Вот именно, - подхватывал Кудрявцев. – Это должно сказаться на людях, просто обязано повлиять на их гены.
- И вы ждете, что у двух беременных женщин родятся дети с генетическими изменениями?
Кудрявцев развел руками.
- Все указывает на большую вероятность этого.
Соломин с любопытством посмотрел на генетика.
- А что же конкретно вы ждете от детей? То, что они окажутся мутантами, двухголовыми демонами?
Кудрявцев фыркнул.
- Честно говоря, я ожидаю любого варианта.
Соломин посмотрел в окно.
- А вам не страшно здесь жить? Не боитесь ли вы здесь надолго оставаться?
- Что вы имеете в виду?
- Люди относятся к нам враждебно. Кто знает, что придет им в голову.
Кудрявцев поморщился.
- Люди просто напуганы. Они не знают чего ожидать, вот и боятся.
- А вы не боитесь, что радиация еще не совсем здесь выветрилась. Что если она подействует на нас самих?
- Глупости, - отмахнулся Кудрявцев. – Ни один прибор не показывает, что здесь что-нибудь не в порядке. Радиационный фон здесь полностью в норме.