- Нет, вы о чем речь завели? – вмешался Артем. – Мы говорили о том, что с Костяном случилось, а вы о каких-то глобальных вопросах заговорили.
- Так я говорю о том, что он в нефти искупался, - сказал Василий. – Вот и получил токсичное отравление.
Назаров пожал плечами, но спорить не стал.
Стычкина сделала Константину укол, дала ему каких-то пилюль, затем возвратилась в медсанчасть, принесла оттуда еще каких-то лекарств. Он испробовала на больном все, что только могла, и призналась:
- Это все, что я могу сделать. Ему должно полегчать, но он нуждается в полном покое. Завтра с утра я зайду узнать, как идут дела. Если ему не станет лучше или, тем более, наступит ухудшение, я вызову машину из города. Но будем надеяться на лучшее.
Докторша ушла. Мужики, с тихим говором, стали расходиться. Снаружи собралось уже довольно много народу, и все наперебой принялись расспрашивать Стычкину и мужиков. Докторша отвечала сдержанно, стараясь не вдаваться в подробности. Зато после ее ухода мужики расписали случившееся во всех красках. Вся деревня принялась обсуждать случай, произошедший с их односельчанином. Много было толков и кривотолков но, в конце концов, общее мнение свелось к тому, что Константин выпал из лодки и искупался в нефти, которая разлилась по морю. Эта версия была, в общем-то, недалека от правды.
2
На берегу моря собралось почти полдеревни. Люди внимательно всматривались вдаль, и озабоченно переговаривались между собой. Зрелище, открывшееся перед ними, и в самом деле, было настолько необычным, что люди не знали, что и думать.
Метрах в ста от берега море покрывала серая пленка. Она охватила собой довольно большой участок воды и, казалось, совсем не собиралась покидать здешние края.
- Что это такое? – спрашивал Василий, держа руку козырьком над глазами.
- Не знаем, - говорили мужики. – Такого нам видеть не приходилось.
- Может, это и в самом деле пролитая нефть. Прохудился танкер, и вот результат, - говорил Артем, с испугом глядящий на серую невидаль.
- Брось, - отвечали ему. – Нефть – она всегда черная, переливается всеми цветами радуги. А эта гадость какая-то серая.
- Тогда что же это?
- Не имею понятия.
- Господи, а запах-то какой! В деревне ведь совсем не чувствовался. А тут…
- Ага, и он, наверняка, исходит от этой гадости. Воняет, словно тухлыми яйцами. Не мудрено, что Константин так плохо выглядит после купания в ней.
- Слышь, Борис, а ты когда Константина нашел, эта штука здесь была?
- Да не знаю я, - отозвался Назаров. – Я даже не смотрел на море. Я Константином занят был. Думал, что с ним, и как его до дома дотащить.
На лицах у людей были самые разнообразные чувства; растерянность, недоумение, испуг, задумчивость. Все они были не в силах отвести взгляда от моря.
- И откуда же это взялось? – говорили люди. – Эх, ироды, что с океаном сделали. Бывало на берег приходишь, чтобы воздухом свежим морским подышать. Воздух был! А теперь что? Дышать нечем.
- Мужики, а может, она ядовитая? – спрашивал Назаров.
- Ясное дело. Надышимся, и отравимся все, как Константин.
Эти слова заставили людей испуганно попятиться от берега. Многие зажали носы.
А серая пленка будто замерла на месте. Она не приближалась к берегу, и не уплывала прочь. Не двигалась ни вправо, ни влево.
- Запах, как из канализации, - высказал свое мнение один из мужиков.
- Верное сравнение, - поддержали его.
- Это что же такое, эта мерзость так и будет плавать здесь?
- А что, если сплавать туда, и посмотреть поближе, - предложил Артем.
- Ага, - сказал Назаров. – Вот ты иди и сплавай. Если сыграешь в ящик, то нас не вини. Пусть государство думает, что это за мерзость. Это его обязанность следить за экологией, а не наша. Оно должно заботиться о населении.
- Так мы и есть население, - сказал Василий.
- Вот я о том и говорю. Государство должно о нас заботиться.
- Что-то не больно оно о нас заботится, - хмуро произнес Артем. – Вон, потравить нас всех пытается.
Постепенно люди стали расходиться, бросая через плечо озабоченные взгляды на море.
3
Артем, Василий и Назаров убрались подальше от берега.
- Фу, - сказал Артем, когда море скрылось из виду. – Здесь хоть дышать можно. Вонь не распространилась сюда.