Войдя в дом Мальковых, Лариса застала Олесю за игрой в куклы. Девочка рассаживала их на диване, стараясь придать им определенное положение.
- Что это мы здесь делаем? – спросила Лариса, входя в комнату. – Играем в дочки-матери?
Олеся пожала плечами, даже не оборачиваясь. Она была целиком поглощена своей игрой.
Лариса села рядом с девочкой на пол, и поджала под себя ноги.
- А можно мне посмотреть, как ты играешь? – спросила она.
- Конечно, - ответила девочка. – Но почему вам это так интересно?
- Ну, а как же, ведь я же тоже когда-то была ребенком. Я тоже любила играть когда-то в куклы, у меня было даже несколько самых любимых.
- А что случилось потом? – спросила Олеся.
Лариса почему-то смутилась, и разгладила на коленях юбку.
- Потом я выросла, стала взрослой. Теперь я работаю психологом, изучаю людей.
Олеся с легкой укоризною посмотрела на Ларису.
- А, по-моему, вы совершенно не понимаете ни человека, ни его природу. Мне кажется, что в детстве вы разбирались в этом гораздо лучше, чем сейчас.
- Почему ты так решила? – изумилась Лариса.
- Ну, как же. Предназначение женщины в том, чтобы рожать и воспитывать детей. Женщина должна создавать семейный уют. Вы это знали в детстве, но совершенно утратили в зрелом возрасте. Вы занимаетесь не тем, чем должна заниматься женщина.
Лариса едва не отпрянула от сидевшей перед ней четырехлетней девочки. Она никак не могла привыкнуть к тому, что эти дети знают вещи, которых они знать не могут.
- Откуда ты знаешь, что женщина должна рожать детей? – поразилась Лариса. – Откуда ты можешь знать о женской природе, и об ее физиологии?
- Такова природа человека, - ответила Олеся. – Эти особенности заложены в человеке природой, и идти против них человек все равно не сможет. Он только погубит самого себя. Напрасно люди думают о том, что они смогут изменить свое предназначение, и изменить свою физическую сущность, пытаясь стать кем-то иными, развить в себе функции, не свойственные их природе. Они только превратятся в чудовищ, и все. В моральных и физических уродов.
И все.
Лариса на время потеряла дар речи. Даже опытный психолог, с многолетним стажем, не способен понять простого ребенка, не способен понять ни его логики, ни того, откуда в четыре года этот ребенок может знать вещи, о которых вечно спорят мудрецы.
3
Василий Зотов сидел на бревне возле калитки своего дома и, слегка сгорбившись, курил папиросу. Лицо его выражало какую-то душевную муку и страдание. Было ясно, что его что-то гложет. Какая-то дума, от которой он не может избавиться, и которая не дает ему покоя.
Заметив приближающихся к нему детей, он бросил на них испуганный взгляд, и невольно сжался. Все село уже знало о необычных способностях этих детей. Вернее, не о способностях, а об их отклонениях от нормы. Да, именно об отклонениях. Эти дети были умственно ненормальными. Другого объяснения быть не могло. Все, что не укладывается в норму, все является ненормальностью. Так всегда было, так всегда и будет.
Дети медленно приблизились к старику, и остановились в метре от него, глядя внимательно на Василия. От этого взгляда ему стало не по себе. Он поежился, и молча ждал продолжения, почему-то совершенно не желая вступать с детьми в беседу. Но, чего он, собственно говоря, боялся? Видно эта же самая мысль пришла в голову и Олесе, потому что она спросила:
- Почему вы нас боитесь?
Василий почувствовал неуверенность.
- Я вовсе вас не боюсь, - сказал он, но в его голосе не было твердости.
- Нет, боитесь, - настаивала Олеся.
- Что за глупости. Почему я должен вас бояться?
- Вот и мы хотим тоже узнать это.
Василий испуганно огляделся по сторонам, словно высматривая, куда можно убежать.
- Почему люди в селе нас так боятся? – спросил Валера. – Разве мы сделали что-нибудь плохое кому-нибудь? Вот, почему лично вы боитесь нас?
- Я вовсе не вас боюсь, - возразил Василий.
- И нас тоже, - сказала Олеся. Внутри вас слишком много страха. Почему так?
- Вот если бы вы пожили с мое, вы бы поняли это. Если бы прошли через то, через что прошел я, вы бы не спрашивали.