Отец Георгий продолжал молчать. Его гордость противилась тому, чтобы признать собственные ошибки и чужую правоту.
- И, между прочим, вы нас напрасно боитесь, - произнес Валера. – Напрасно считаете нас чем-то ужасным. Мы простые люди, просто мы не желаем повторять ошибки взрослого населения, ошибки всех предыдущих поколений, которые пытались силой установить свои порядки, и которыми двигало только чувство эгоизма. Люди не могли смириться друг с другом, смириться с чужим мнением, с чужими взглядами. Люди выбирали темную сторону пути, а идти необходимо по светлой. И я боюсь, что взрослое поколение уже не сможет измениться, не сможет встать полностью на путь добра. Но, в таком случае, я опасаюсь, что вы сами друг друга изживете. Нравится вам или нет, хотите вы того или не хотите, но выбранный вами путь уничтожит вас самих. И тогда землю наследуют те, кто будет стремиться к добру, будет жить в единении с природой, а не отдаляться от нее.
- Так и будет, поверьте нам, - поддержала Олеся.
Отец Георгий перевел взгляд с мальчика на девочку, и обратно.
- Кто вы? – ошеломленно спросил он. – Я не могу понять, кто вы.
- Это оттого, что вы отошли от своей собственной веры, – сказал Валера. - Она дает ответы на ваши вопросы.
- В Евангелии сказано, что рано или поздно, а на земле наступит конец света. Произойдет страшный суд, на котором добро будет отделено от зла. И этого нельзя избежать.
- В Евангелии также сказано, что произойдет это из-за того, что люди разучатся творить добро, и станут полностью на путь зла, - сказала Олеся. – Но этого можно избежать, если изменить себя. В том случае, если человек изменит свою сущность, сделает сознательный и бесповоротный поворот в сторону добра и человеколюбия. А для этого должен произойти какой-то толчок, что-то должно сместить в человеке его отрицательное начало, должно вытеснить его.
- Дождь, - тихо произнес отец Георгий. – Радиоактивный дождь. Он и был тем толчком, он и был тем фактором, который в корне изменил человека.
Отец Георгий помолчал, раздумывая над собственными словами.
- Но почему же этот дождь повлиял совершенно по-разному на взрослых людей и на детей?
Внезапная догадка осенила его.
- Но ведь вы тогда еще не были рождены! Ваши матери еще только вынашивали вас. Вот в чем причина!
- Да, наверное, в этом, - согласилась Олеся.
- Тогда все становится на свои места, - медленно, словно прозревая, произнес священник. – Теперь я понял! Это же очевидно! Как же я не понял этого с самого начала. Это был очистительный дождь, а вовсе не проклятье. Он усиливал в человеке его первородную сущность. Поэтому у детей, которые еще находились в зачаточном состоянии, у эмбрионов, была исторгнута отрицательная сторона, как чуждая человеческой природе. Из вас был удален первородный грех, который вошел в ветхозаветного человека в тот момент, когда Адам и Ева съели запретный плод. Дождь вас очистил от него. Вы стали такими, каковыми и задумывал человека Бог. В вас осталось одно положительное начало, то самое, заложенное Богом. Вы очистились!
Отец Георгий широко распахнутыми глазами смотрел на детей, так, словно видел перед собой живых ангелов, спустившихся на землю.
- Но на взрослое население, на тех, кто уже был рожден, дождь повлиял совсем по-иному. – Отец Георгий словно разговаривал с самим собой. – Ответ очевиден. Взрослые просто не смогли измениться! Слишком сильна в людях оказалась отрицательная сторона. Она стала неотъемлемой частью их сущности. Взрослый человек уже не смог очиститься. Тайная его черта, та, что была скрыта в его подсознании, просто вытеснила остальные черты его характера. Люди стали такими, какими они всегда были в глубине своей души. В этом-то и различие между зародышами и уже рожденными. Сознание зародышей не было еще охвачено темной стороной, и поэтому они очистились. Уже рожденные стали такими, какими они хотели быть всю свою жизнь. Отрицательное вытеснило положительное, как лишнее, как ненужную свою половину. Вот он ответ!
Отец Георгий поднял руки, и схватился за голову.
- А я-то, дурень, не понимал этого! Я-то должен был понять это раньше всех! Но я не понял! И не понял никто!
Главы 39 - 40
Глава 39
1
Пораженный собственными словами, собственным выводом, отец Георгий, шатаясь, подошел к скамейке, стоявшей у калитки его дома, и тяжело опустился на нее. Некоторое время он отрешенно смотрел в пространство, не в силах придти в себя, слишком ошеломленный, чтобы что-нибудь говорить или осознавать.