За то время, что Константин провел в городе, он сумел переосмыслить многое. Наверное, именно это спасло его от того, чтобы не сойти с ума, и именно это смогло вернуть его обратно к нормальной жизни. Но вернулся он в безумное село, где всех жителей постигла та же участь, что и его самого когда-то. От гибели и взаимного истребления жителей спасло то, что со временем реакция, вызванная дождем, пошла на убыль, и их рассудок сумел, в некоторой степени, взять верх над сущностью, хотя полностью это сделать не удалось. Что касается необычных детей, то Константин не придавал им никакого значения, считая, что все эти разговоры не больше, чем больная фантазия односельчан.
Войдя однажды в медпункт, Константин застал там, вместе с Оксаной, ее сына. Валера сидел за столом, напротив матери, и о чем-то говорил с ней.
- О, я не вовремя? – обратился Константин к Оксане, остановившись в дверях.
- Да нет, почему же, - произнесла Оксана. – Заходи.
Константин приветливо улыбнулся Валере, и присел рядом с ним на корточки. Ребенок как ребенок, подумал Константин, только лицо уж больно не по возрасту взрослое.
- Ну здравствуй, Валерий, - Константин протянул руку мальчику. – Какой большой ты уже стал. Совсем взрослый. Как поживаешь?
Валера осторожно пожал протянутую руку. Константин вздрогнул, ему показалось, что через его тело прошел огромный заряд какой-то энергии. Перед его глазами внезапно пролетели все события последних десяти лет. От неожиданности он выпустил руку мальчика, и слегка отшатнулся.
- Здравствуйте, дядя Костя, - сказал Валера.
- Какое у тебя странное рукопожатие, - задумчиво произнес Константин, глядя на свою руку. Кто знает, может быть, действительно в этих детях есть что-то необычное.
- У меня обычное рукопожатие, - сказал Валера. – А как поживаете вы?
- А что я? – не понял Константин.
- Вы хорошо себя чувствуете? Ведь вы были первым человеком в селе, с которого началось преобразование.
Константин заморгал, потом придвинул к себе свободный стул и, не отрывая глаз от мальчика, сел на него.
Оксана помрачнела, и отодвинулась подальше от стола, чтобы не мешать собеседникам.
- Преобразование? – растерянно произнес Константин. – Какое преобразование?
- Вы знаете, о чем я говорю, - сказал Валера. – Вы тоже были одержимы чувством страха?
Константин нахмурился, он никак не мог понять, к чему ведет разговор мальчик.
- О чем ты говоришь?
- Я говорю о чувстве страха, который владеет людьми.
- А разве тебе не свойственен страх? – удивился Константин.
- В какой-то мере, да, - согласился Валера. – Я боюсь того, что люди под воздействием чувства страха совершат роковую ошибку. Беда людей в том, что они не способны вступать в контакт с себе подобными.
- Как это не могут? Как же тогда существует цивилизация?
- Это совсем не то, - возразил Валера. – Люди уживаются друг с другом, а не сосуществуют. Вы не способны понимать, что другие люди думают и чувствуют.
Константин выпрямился. Он почувствовал, что по его телу пробежал холодок.
- Так это правда, то, что о вас говорят люди? Правда, что ты и Олеся можете читать мысли?
- Да, но только мысли себе подобных. Мы не можем читать мысли обычных людей.
На лице Константина отразилось непонимание.
- Себе подобных? Обычных? Что ты имеешь в виду?
- Я имею в виду таких как я и Олеся, - ответил Валера, чем еще больше поставил Константина в тупик. – Остальные люди каким-то образом блокируют свои мысли, не позволяют проникать нам себе в головы, да и сами не способны читать чужие мысли. Видно люди еще не дозрели до этого.
- Но, Валера, это же ужасно, если люди будут проникать в мысли друг к другу! – произнес потрясенный Константин.
- Ужасно? Почему это так ужасно?
- Ну, как же. Ты только представь, что будет твориться в мире, если такое случится. Наступит хаос, конец света.
Валера покачал головой.
- Вы просто не способны мыслить иначе, - возразил он. – Если каждый будет знать мысли других людей, то не будет обмана. Не станет лжи, не станет измены, не будет предательств. Изменится сама система человеческих отношений. Человек превратится в одно целое, в единый организм. Не нужны будут законы, не станет заговоров, исчезнут суды, потому что прекратит существование такое понятие как «доказательство». Людям не нужны будут никакие доказательства, если они смогут читать мысли. Все тайное станет явным.