– А где карандаш? Почему обозначения ручкой подписал?
– Забыл, – выныривая на поверхность своих мыслей, ответил он, – я потом всё исправлю.
– Когда исправишь? Вы в конце урока работы сдаёте.
– Я потом принесу. Можно, завтра?
– Завтра? – Марина Сергеевна возмущено повернулась и бросила через плечо, – завтра у меня другие работы на проверку. А вашего класса сегодня. С чего ты решил, что я буду тратить своего время на того, кто не может выполнить простейшие требования? Два. И эту карту можешь оставить себе.
Марк отодвинул карту в сторону и посмотрел в окно. Теперь смысла стараться выполнить работу не было. Оценку он уже получил. В последнее время рассеянность никак не покидала его, что особенно печально сказывалось на успеваемости в школе. По истории, оказывается, нужно было делать не схему, а таблицу, снова его тетрадь выставили на обозрение! Еще одна двойка. Ну как так то! Работу ведь он сделал, можно было бы и три.. Решив, что лучше ему быть сегодня дома, сославшись на головную боль, Марк получил записку от школьного врача и покинул учебное заведение. Он толкнул старую калитку плечом и угрюмо зашагал в сторону большого серого здания: магазина, в правой части которого располагалась небольшая столовая. Саша и Нурик сидели уже там: сегодня они ходили на олимпиаду в другую школу и были свободны к обеду. «И тут мне не повезло» – подумал Марк, плюхаясь на мягкое сидение рядом с подругой и с жадностью смотря на пирожок с яблоком в её руке. Естественно, последний.
Ни о чем не догадывающаяся Саша тут же запихала его в рот, запив соком. Марк вздохнул, вспомнив, что не ел с самого утра.
– А я знаю эту девочку, – жуя, сказала Саша, – ту, о которой ваша классная рассказывала. Никакая она не девочка – цветочек была. Наоборот. Её, когда в школе училась, на воровстве поймали. Она у Марины Сергеевны тогда всю зарплату спёрла. Там такие разборки были! К директору вызывали, полиция приезжала даже. Но ей еще четырнадцати не было, так что обошлось. А потом она в колледж ушла. Вроде как её обижать стали, учиться не давали. Одноклассники воровкой считали, думали, что она теперь и по их вещам пойдёт. Только мне кажется, это её родители под предлогом от позора со школы убрали.
– Ну и правильно, – сердито ответил Марк, – додумалась у учителя деньги украсть! Что она, голодала, что ли? Но Марина Сергеевна ничего об этом не говорила. Первый раз слышу.
– Расскажешь тут, – фыркнула Саша, – она же всегда хорошо училась, спортсменка, в соревнованиях по бегу всегда первые места занимала. Вроде бы еще в отряде эковолтёров участвовала, берег Енисея от мусора очищала. Ну, знаешь, такие ходят с галстуком? Батарейки еще по классам собирают? Её все только хвалили, и тут такое! Воровка! Пятно на репутацию школы. Вот и решили молчать о том случае.
– Взрослые часто так делают, – вздохнул Нурик, – умалчивают о проблемах.
– Ну да. Ты готов к работе? – повернулась Саша к Марку.
– Не понимаю, зачем нужно это делать? Там и так народу полно, без нас. Только время тратить! – он засопел в ответ и обиженно уставился в огромное окно, туда, где куда так и манила погода, – лучше чем-нибудь другим займемся, погуляем или сериал все вместе посмотрим.
На самом деле Марк втайне надеялся, что друзья помогут ему отвлечься от мрачных мыслей, которые посещали его теперь постоянно. И главной из них была о том, не сошел ли он с ума? Может, у него начинается шизофрения? То, что случилось с ним, было настолько нереально, настолько далеко от действительности, что мозг отказывался принимать увиденное за правду, предпочитая считать бредом или галлюцинациями. Переутомление? Подростковый возраст? Марк искал тысячи оправданий, кроме очевидного.
– За то это будет в твоей характеристике! – возразил Нурик, отвлекая его снова от погружения в себя, – и к тому же школьная газета это интересно!
– Не вижу пока ничего интересного, если честно, – сказала Саша, вытирая губы салфеткой, – но про характеристику всё так. Я планирую идти учиться в колледж на фельдшера, а потом уехать по какой-нибудь программе подальше отсюда. Там высокий конкурс, так что мне точно общественная деятельность лишней не будет.