– Да вот же! – Саша от нетерпения заёрзала на стуле и тыкнула пальцем в снимки, повернув их так, чтобы Марк тоже смог всё в подробностях рассмотреть, – смотри, видишь, это раскопки капища, места, где проводили жертвоприношения. Вот алтарь выкопали. Этому снимку восемьдесят лет, наш город только-только строиться начал. Вот гора «Седая», а вот край нашего Дома Культуры. Ну это здание, помните, на истории нам рассказывали, одно из самых первых в городе появилось? Там же раньше один этаж был, а кинозал позже гораздо пристроили. Приглядитесь, оно ведь это. Теперь понимаете?
Марк вглядывался в фотографии и до него наконец-то начинало доходить, что имела в виду подруга.
– Наш каток построен на месте того самого капища! – громко воскликнул он, да так, что остальные посетители столовой неодобрительно покосились на него, – мы катаемся по месту, где раньше проводились ритуальные убийства, это же просто потрясающе! – добавил он уже тише.
– Именно! – представляешь, какой фурор вызовет эта новость?! – глаза Саши горели, – тут же целое исследование! Сенсация! Давайте скорее работать! Я пишу текст, а вы рисуете заголовки!
Справились с газетой, не смотря на изначально пессимистическое настроение Марка, они довольно быстро. Свернули полученный результат в тубус, и Саша, торжественно пообещав завтра собственноручно повесить её на стенде, убежала домой.
– Давай через поле пойдем, а? – без особой надежды обратился к нему Нурик, – там вроде собака ощенилась, ну та, которая с больной лапой. Её еще в прошлом году в поле вывезли. Щенков, говорят, много. Жалко мне их, замерзнут. Глянуть хочу.
– Они на людей бросаются. И тебя загрызть могут.
– Я же их кормлю! Кому-то нужно это делать.
– И что? Кто знает, что у них на уме! Не ходил бы ты туда больше!
– Ну, Марк, пошли, а? Я быстро. Не бойся.
– Ладно, – сдался он, – но точно в последний раз!
– Пожалуйста!
Заброшенное поле находилось в черте города. Несколько лет назад одна строительная компания выкупила участок земли с целью возвести жилой комплекс, но обанкротилась, и теперь он зарос малопроходимым бурьяном, травой и мусором. Летом там пасли коров, устраивала пикники молодежь, и был круглогодичный дом для стаи бездомных собак. Некоторые недобросовестные хозяева специально вывозили туда своих старых и больных, а иногда просто надоевших животных, не желая больше заботиться о них. Нурик, чья мама состояла в зоозащите бездомных животных, был вынужден периодически таскать им на пустырь кости, кашу, какие-то пищевые отходы. Часто собаки были старые и слепые, с перебитыми лапами, жившие на пустыре уже много лет, но иногда появлялись и щенки, и, если их не съедали свои же сородичи, вырастали в огромных псин – тут выживал только сильнейший. Они рвали домашних собак, кошек, вырывали у людей пакеты с продуктами, если те решались срезать себе путь из магазина до дома через поле, нападая на них из засады. Один раз стая загнала на пустырь и разорвала маленького телёнка. Их отлавливали, отстреливали особенно агрессивных, но, буквально через дня два-три, всё возвращалось на круги своя. Но, нужно отдать им должное, на Нурика, который знал буквально каждую собаку, никогда не бросались. Он безбоязненно брал в руки щенков, мог даже погладить вожака: огромного пса, всего покрытого ужасными колтунами и который, если вставал на задние лапы, был выше его на целую голову. Не трогали собаки и тех, с кем приходил Нурик: рычали, лаяли, иногда подходили и ластились, но никогда не нападали. Почему мама мальчика смотрела на такое сквозь пальцы – никто объяснить не мог. А Нурик продолжал уже по собственному желанию таскать на пустырь разные объедки.
– Ладно, уговорил, – тяжело вздохнул Марк, – пойдём. Только ты не отходи от меня далеко.
– Само собой.
Ребята взвалили на плечи тяжелые школьные сумки и отправились на пустырь. Было тепло для этого времени года. Крупные снежинки красиво кружились в дневном воздухе и медленно оседали на землю, иногда попадая в глаза мальчикам, заставляя их тем самым щуриться. Нурик упрямо тащил пакет с костями и объедками, которые, как сильно подозревал Марк, тот прихватил еще из дома. И ходил с ним по школе. Но осуществить задуманное им так и не удалось: еще издали они увидели, что у края пустыря стоят несколько полицейских машин с включенными световыми сигналами, машина скорой помощи и кинологическая служба. Собак не было видно. Несколько десятков человек, растянувшись цепочкой, прочесывали пустырь, заглядывая под каждый куст, в каждую подозрительную гору мусора. Стая собак, сбившись у противоположного конца, там, где начинались жилые дома частного сектора, изредка начинала лаять на чужаков, но близко не подходила.