Марк глянул вглубь тёмного коридора: там вдалеке виднелась полоска света из-под закрытой двери, ведущей в зал.
– Мне кажется, во всём здании кроме нас никого нет! – боязливо выдохнул он, схватив почему-то Сашу за руку, – только мы, пять человек на весь кинотеатр!
– Ну и что, – пожала та плечами, – тем лучше, а то вечно все что-то жуют, невозможно посмотреть. И в туалет не выйти, очередь. А так спокойно посмотрим.
Марк, вспомнивший некстати дохлого кота в переулке, поежился и Сашу решил не выпускать.
– Кстати, ребята, – догнал их Нурик, отходивший для того, чтобы снова вернуться к суровой билетерше и купить у нее стаканчик сладкого попкорна, – ко мне в гости вчера приехал старший брат, Мурат. Он работает хирургом в столице, а вчера, наконец, нашел время нас навестить.
– У него отпуск? – спросила Саша, смутно помнящая высокого и худого, немного сутулящегося парня, угощавшего детвору конфетами и однажды вытащившего у нее из ладони занозу, – наверное, сейчас я его и не узнаю!
– Не, он проездом, на конференцию поехал. Там что-то с детскими инфекциями связано. И новым лекарством. Выбрался на пару дней. Узнаешь, всё такой же, только волосы коротко подстриг. Да не перебивай ты меня! – Нурик сердито уставился на девочку, – а то я забуду, что хотел сказать! Вечно ты меня перебиваешь!
– Да не делаю я этого, – фыркнула Саша, – ты сам всё время забываешь, о чём говоришь!
– Я что, полоумный, по твоему?!
– Я этого не говорила никогда!
– Идемте! – Марк, прерывая спор, потянул друзей вглубь кинотеатра, и они вольготно уселись на креслах, обтянутые синей тканью, – до фильма всего пять минут!
– Так что ты хотел сказать-то? – спохватилась Саша, – набив рот сладким попкорном, – что Мурат?
– Вот! – поднял мальчик вверх указательный палец, – вчера вечером сели мы смотреть новости. И как раз снова про этих трёх девочек показывали. И поиски на пустыре показывали. А он и говорит, что знает их, видел. И рассказал. Только правда или нет, сказать не могу, но думаю, что всё-таки правда. Зачем ему врать то?
Марк почувствовал, как нехорошо заныло под ложечкой, а в животе стал завязываться уже хорошо знакомый ему узел страха.
– Так ты расскажешь или нет?! – спросила Саша, от нетерпенья ерзая на кресле, – скоро уже реклама начнется, а ты всё тянешь!
– Я и рассказываю! Опять ты меня перебиваешь! Было это два или три года назад, Он тогда фельдшером на скорой еще работал в той деревне, помните, я рассказывал? Пришел вызов, ДТП, труп. А там на всю деревню одна только машина скорой и есть. И светофор один на всю деревню. Дождь как из ведра тогда лил, видимость плохая. Ну, он и поехал и еще девушка одна, тоже практику проходила или как там у них называется, не знаю. В общем, приехал он, а том машина в дерево врезалась, вся в хлам, дверь открыта и женщина лежит со свернутой шеей. Понятно, спасать некого уже. И девчонки эти стоят, трясутся. Они с родителями на базу отдыха приехали, домик сняли тогда, а утром те не в состоянии были даже сидеть, так наотдыхались. Вот и пошли подружки в магазин, да в дождь попали. И решили дорогу быстро перебежать. На красный. А женщина та по своим делам ехала, как раз из-за угла вывернула, а там эти. Она по тормозам, руль вывернула, чтобы этих дур не сбить, а скользко, вот её мотануло и в дерево, насмерть. Мурат потом ещё с ними возился, пока родители в себя приходили.
– Как ты страшно рассказываешь, у меня даже мурашки по коже! – пробормотала Саша, – бедные девочки! Почему же мы про это ничего не слышали?
– Говорю, в другом регионе было, в деревне. Там то и в газете даже напечатали про это!
– И им ничего не сделали за это? Ведь они всё равно виновны в смерти той женщины?
– Не знаю, – пожал плечами Нурик, – вроде бы ничего. Хотя, Мурат рассказывал, что мать умершей проклинала их потом, говорила, что они жизнью заплатят за смерть её дочери. Вроде бы даже потом в наш город приезжала, но это только слухи.
– Ну не знаю, хоть штраф должны были выписать!