– Может, и платили штраф. Они же мелкие были. Но на том всё.
Марк слушал, и сердце его ухало куда-то вниз, а к горлу подкрадывалась тошнота. Он глубоко задышал носом, стараясь не выдать друзьям своего состояния. На лбу мелкими капельками выступила испарина, но стереть её он не мог, так как намертво вцепился в ручки кресла. Наконец, свет в зале потух, и на экране сначала появилась реклама, а затем и трансляция фильма. Друзья перестали переговариваться, увлеченные происходящим действом, но Марк не мог уловить даже сюжета: он сидел и все его мысли крутились вокруг погибших девушек: все они были на катке в тот злополучный день, как он. И они тоже совершили мерзкий поступок. Вот, значит, что было у них общего. Что связывало их. Не галлюцинации. Не начинающаяся шизофрения. Гадкая и постыдная тайна.
Не в силах больше терпеть, он вскочил, бросил быстро Нурику «я выйду, мне надо», и выбежал в тёмный коридор, где прижался затылком к холодной стене. Марк простоял так несколько секунд, пока не заметил, что в здании стало как то слишком уж холодно: у него даже начали неметь пальцы. Он оторвался от стены и решил купить еще попкорна, чтобы оправдать своё отсутствие. Повернул голову и, не поверив своим глазам, замер: стойка с билетёршей плавно, словно поставленная на колеса, стала уезжать от него всё дальше и дальше по коридору. Вот она была в каких-то пятнадцати метров, а теперь уже в двадцати.. Марк беспомощно оглянулся: двери, ведущей в зал не было. Вместо этого плотная, ледяная, клубящаяся и пульсирующая тьма медленно приближалась к нему. Он снова почувствовал, что от него что-то ждут. Сделав над собой усилие, он буквально заставил себя сделать вдох ледяного, словно арктического, воздуха, и медленно отступить. В это же мгновение что-то склизкое и отвратительно мягкое, липкое и ледяное, мягко, почти нежно, коснулось шеи. И Марк, ведомый инстинктом самосохранения, бросился бежать. Он бежал, подстёгиваемый ужасом, по всё удлиняющемуся коридору, старался не оглядываться: это и так было у него за спиной. Он чувствовал. Удача, казалось, на его стороне: стойка с женщиной медленно, но приближалась, становилась всё четче. В какой-то момент Марк осознал, что смотрит на нее снизу вверх, словно поднимаясь из какой-то черной ямы. Но, когда ему оставалось всего пару метров, его пальцы уткнулись в прозрачное препятствие, которое туго и упруго отшвырнуло его назад, в ту страшную липкость. И это его спасло: тьма на секунду словно обрадовавшись, замерла как хищник, готовящийся к прыжку, а Марк из последних сил рванул вперед, к свету, с огромным трудом разрывая невидимую упругую плёнку – оболочку другого мира и, задыхаясь, рухнул на бетонный пол перед самой стойкой, оглушенный светом, теплом и звуком своей реальности.
– О Господи, мальчик, мальчик! Ты в порядке?! Слышишь меня? – суровая женщина, бледная, словно полотно, трясла его за плечи и её губы, всегда поджатые, мелко тряслись, словно она вот-вот заплачет, – что случилось, тебе плохо?!
– Все в порядке, – всё еще ошарашено ответил Марк, садясь и моментально заливая джинсы кровью: из носа хлестал целый водопад.
– Не в порядке! Совсем не в порядке! – взвизгнула билетёрша и стала шарить по его карманам, – у тебя есть телефон?! Нужно позвонить твоим родителям! Я звоню в скорую!
– Нет! – Марк резко вскочил, но ноги его подкосились, и он осел прямо женщине в руки,– нет у меня с собою телефона.
– Какой ты холодный! Да у тебя, наверное, давление упало! – сказала та уже спокойнее, коснувшись его ледяных рук, – и упал на пол, да? Носом ударился? Не сломал?
– Да, всё так и было, – тут же согласился с этой версией Марк, – я ничего не ел с утра, вышел, голова закружилась, и упал. И мерз весь день еще, вот и холодный. А когда падал, то носом ударился немного, кровь уже останавливается.
Кровь, действительно, уже перестала течь.
– А почему ты весь мокрый?! – всё еще с подозрением спросила его женщина, – заглядывая в глаза и словно там пытаясь прочесть ответ на этот вопрос, – словно за тобою кто-то гнался!
– Никто за мной не гнался! – поспешно ответил Марк, предпринимая вторую попытку подняться на ноги, на этот раз удачную,– это я еще раньше водою облился! Я ведь с друзьями сюда пришел, они скоро выйдут и меня до дома проводят. Мы на такси поедем, так что я буду под присмотром. Вы ведь сами видите, что со мною сейчас всё в порядке.
Билетёрша вздохнула и еще раз окинула мальчика долгим взглядом: возможно, всё и не совсем так, как он говорит, но, действительно, если не считать размазанной по лицу крови, выглядел он вполне здоровым: говорил внятно, кожа постепенно приобретала нормальный цвет, но ногах стоял вполне ровно. Проблемы были ей не нужны: две недели назад она вышла на пенсию, и молоденькая управляющая уже два раза намекнула, что неплохо бы ей уйти на покой, освободив столь спокойное место для её знакомой. Но нужно еще было выплачивать кредит, осталось ровно три месяца, три платежа, и она твёрдо решила этот срок доработать. Так что скандал, вызов скорой и полиции – она вначале решила, что мальчика избили, были её явно не нужны.