– Ну, хорошо, – вздохнула наконец она, приняв решение, – поезжай с друзьями домой. Фильм как раз закончился.
– Марк, что с тобой случилось?! – выбежавший первым, Нурик смотрел на друга, открыв от удивления рот, – по тебе словно каток проехал!
– Не сейчас! – кивая взглядом на билетершу, процедил Марк, – пошлите уже, по дороге всё расскажу!
– Но как же, – начал было тот снова, но Саша, более понятливая, больно стиснула ему локоть и кивнула женщине:
– Спасибо, у него это бывает, к сожалению, не волнуйтесь, мы его проводим!
Ребята быстрым шагом направились к выходу и, раскрыв дверь, шагнули в морозный вечер.
– Ну?! – только и сказала Саша, когда он немного отогрелся, а к рукам вернулась чувствительность, – может, ты всё-таки изволишь всё рассказать своим лучшим друзьям?!
Марк согласно кивнул и, сняв капюшон кофты, показал им шею: место, где в первый раз коснулось его холодное щупальце. Там алел огромный кровоподтёк, словно к коже присосалась огромная пиявка. Нужно отдать должное друзьям, те не произнесли ни звука, только пораженно уставились на него.
Сидели они дома у Марка: его родители очень вовремя для них отправились к друзьям праздновать чей-то день рождения, так что было время побыть наедине. Правда, Саше постоянно названивали родители, но та героически сбрасывала звонки, обрекая себя на суровое наказание в будущем. Марк понял, что, действительно, больше ему никто не сможет помочь разобраться в этом. Да никто, кроме них, и не поверит. И принялся рассказывать. Ребята слушали, не перебивая. И про то, что он увидел в толще льда, про подворотню с дохлым котом, про Влада, и про то, как он гнался от чего-то потустороннего в кинотеатре, и про его догадки о том, что связывало их в единое целое.
– Ты думаешь, что тогда, на катке совпало вместе несколько моментов? – морща нос, серьёзно спросила Саша, – место, грешки, которые тянулись за вами и твоя кровь? Вызвали демона?
– Не демона, – поправил грустно Нурик, – языческого бога Урва. Кому раньше приносили жертвы.
– Думаю, ты не первый, кто получает ранение на катке, – скептически заявила Саша, – уверена, до тебя это пережили сотни человек. Почему же Урв так отреагировал только на тебя?
– Не знаю. Думаю, в этом тоже нужно будет разобраться.
– И что нам делать? – Саша сжала руку Марка, – мы же не можем сидеть и просто ждать, пока оно заберёт тебя! Если ты прав, то оно и так совсем близко! Может поджидать за каждым углом! И, если именно твоя кровь так повлияла на всё это, боюсь, у этого создания на тебя особые планы.
За углом, как специально, раздалось шуршание, и дети замерли, но на свет в комнату шагнул только рыжий кот.
– Может, что-то написано в той книге, которую ты брала для доклада, помнишь? – с надеждой в голосе спросил Марк, – если поискать там?
– Я попробую, – без особого энтузиазма отозвалась Саша, – когда меня начнут выпускать из дома после сегодняшнего.
Гроза
Уже не было видно и травы: холодные тугие струи закрыли пеленой и гору, и лес, и реку. Протяни руку – ничего, лишь белёсое варево. Они больно стегали по плечам и голове, лезли за шиворот, заставляя покрываться гусиной кожей. Мальчик бежал, обхватив себя руками. Очередной раскат грома был настолько мощный, что заставил мокрого ребёнка прижаться к земле, оглушил, а потом долго еще перекатывался где-то в небесных хлябях. Ильнар боялся грома до ужаса. Именно такого, который давит на плечи, прижимает вниз, хочет сломать, показывает всю силу стихии, заставляет потерять себя в этом мокром хаосе. И, когда огромная ветвистая молния расколола до самой земли старый тополь, одиноко росший на опушке, он не выдержал. Страх всегда начинал рождаться у него где-то в ногах, волнами прокатываясь по всему телу и отдавая в затылок. Он просто не мог больше находиться тут. Всё его существо протестовало находиться в этот ставшем разом чужом мире, полным холода, влаги и ветра, неизвестности. Зажмурившись, мальчик решительно шагнул из времени и пространства, в то место, куда он раньше решался смотреть, но никогда не бывал физически. Место, которое всегда манило своей тишиной, покоем и теплом. Это всегда было табу. Ведь за такую возможность, такой сильный дар приходилось очень дорого платить. Но всё, о чём в то время думал Ильнар – убежать от страшных молний, располосовавших небо, от чудовищного грохота. Мгновенно его окружила долгожданная тишина. Отступил даже голод, мучавший мальчика со вчерашнего дня: именно тогда он потерялся в лесу, когда мама, выдав ему старый, еще дедовский самодельный туесок из бересты, отправила его в лес по ягоду. А кажется, как давно это было! На всю оставшуюся жизнь насобирал.. Все чувства исчезли. Никогда еще разум не был настолько ясен, мышление логичным и чётким, а все события окружающей реальности – очевидны. Время словно изменило свою сущность, стало осязаемым и покорным его воле, мягко стелилась и льнуло к его руке. Прошлое, будущее, настоящее – все связи, все тайны были открыты перед ним. Пращуры, злые и добрые духи этого мира были совсем рядом – протяни руку, коснешься чуда. Теперь, находясь тут, он, как ни странно, чётко понял, в какой стороне находится деревня. Путь к ней буквально горел у него на подкорке мозга. И Ильнар пошел к ней по изнанке, не желая возвращаться в свою реальность, снова пережить тот ужас летней грозы. Под ногами не было грязи и луж – бесплодная земля, бескрайнее поле, населённое духами и душами. Они двигались мимо, иногда провожая ничего не выражавшими глазами живого мальчика, забредшего в их мир. Где-то далеко, за сотни километров в реальности он увидел горящую огнём фигуру человека – шаман проводит камлание. Он заметил мальчика, бросился было к нему, но остановился – попасть не мог. Сил не хватало. Темнота Ильнара не пугала: она была какой-то равнодушной, беззлобной, и он интуитивно чувствовал, что тут находится в своей стихии и ему ничего не грозит. Почти, как дома. Вот одна бесплотная тень отделилась от сумрака и шагнула к нему.