– Сынок, кушай быстрее, – на миг пристально посмотрела ему в глаза пустым, ничем не выражающим взглядом, мама, – мне некогда тебя ждать, говорю же. Ешь.
– Что-то я не очень хочу,– начал было он, но осекся, заметив, как тот, кто был в кухне, в теле его матери, взял нож и принялся нарезать хлеб, внимательно наблюдая за ним при этом, – я, наверное, заболел.
– Мне тебя что, с ложечки кормить?! Давай ешь! Только что хотел, а теперь не хочешь? Так не пойдёт, молодой человек! Такое поведение мне совсем не нравится!
Движения женщины замедлились и сделались угловатыми, словно она не вполне могла владеть своим телом. Прихрамывая, медленными шажками, она подошла и поставила перед ним на деревянной доске порезанный хлеб.
– Нет! – сказал Марк, максимально, насколько позволяла узкая кухня, отодвигаясь от стола, – я не буду!
– Я для кого готовила?! – понизив голос практически до шепота, мама медленно приблизилась к нему и, наклонив голову, схватила вилку. Марк на несколько секунд заметил в ее глазах отражение того мира, которого несколькими минутами ранее он видел в ванной комнате. Непонятно каким образом, он вдруг чётко осознал, что женщиной управляют оттуда, подавляя её волю и разум. Была даже видна чёрная нить, связывающая два мира через неё. Губы матери всё время находились в движении, словно она шептала никому неслышные слова. Нанизав на вилку одного из слизней, отчего на белую скатерть потекла зелёная слизь, а само существо стало усиленно извиваться, будучи нанизанным на зубья, она протянула это к его губам мальчика. Пахнуло мертвенным холодом. Марк бросился вниз, под стол, где, минуя мамины ноги, сумел выскочить в коридор. Женщина попыталась поймать его, но лишь скользнула ледяной рукой у него по волосам, сильно оцарапав ногтями кожу на затылке. Теплой струйкой кровь хлынула за воротник, и Марк, помня, к чему все привело в прошлый раз, как был, рванул на улицу, к дому Нурика, преодолев разделяющее их расстояние в рекордные сроки.
На удивление, друг был дома один. Не о чем ни спрашивая, он первый делом наклеил смешной детский пластырь с синим трактором ему на затылок, а потом уже заставил переодеться в свою теплую одежду.
– Мои родители к бабушке ушли, – пояснил он, – так что я сегодня один ночую, рассказывай, что с тобой случилось? Знаешь, мне кажется, я уже ничему не удивлюсь.
Марк, у которого только-только перестали стучать от холода и страха зубы, сидел с ногами на узкой кровати друга, держа в руках горячую кружку чая. Он было уже открыл рот, чтобы начать рассказ, как в дверь раздался бешенный стук – казалось, её вот – вот сорвут с петель.
Нурик подорвался было открыть, но Марк вцепился ему в руку намертво, попутно разливая чай по полу.
– Не подходи! – прошипел он, – это могут быть они! Не открывай!
– Так стучать и напугать днем всех соседей? – покачал головой Нурик, – не думаю. Я пойду, посмотрю – в двери же есть глазок, забыл, что ли?
Он отцепил от свой руки пальцы друга и пошел открывать дверь. Вернулся он уже в компании Саши, которая выглядела не намного лучше Марка – босая, в домашнем плющевом халате, который буквально покрывали клоки ее волос. Практически диким взглядом она окинула комнату Нурика, а потом метнулась на кровать к Марку, схватив его за руку. Марк отшатнулся от девочки – ему показалось, что она сейчас набросится на него. Но Саша только трясла его: от волнения говорить не могла. Нурик, порывшись в шкафу, тоже выдал ей свой комплект одежды, а потом за руку отвел в ванну переодеться, карауля под дверью. Зеркал в его комнате и ванной не было. Но пока они ходили, Марк на всякий случай задернул шторы, боясь, что в отражении стекла тоже сможет что-то разглядеть.
– Вы не поверите! – начала Саша, когда немного отогрелась и пришла в себя, – мы сидели, как обычно – родители на диване, смотрели телевизор, а я с семечками, на полу. Ну большие такие семечки, которые супер соленные! В магазине их еще быстро разбирают? На пачке у них еще курица нарисована! Так вот, я тогда две пачки купила, ну, чтобы значит, если со всеми делиться даже – всё равно много мне останется. Знаете же, да, что мне нельзя с едой на диван? Так вот, когда начался фильм, мама сказала, что меня нужно расчесать. Я думаю еще: а к чему это всё? Ну ладно, согласна, что иногда бывает нужно. Отец положил мне руки на плечи, но они были абсолютно ледяными! Словно куски льда! А мама взяла мой хвост в руки, только не совсем в руки! Представляете, в этот момент я почувствовала, что мою голову касаются щупальца. Я закричала и стала вырываться, но отец, или кто-то, кто вселился в него, держал меня за плечи, а мама вцепилась в волосы со всей силы! И стала их рвать, вот прямо клоками выдирать, крича что-то про то, что покажет мне, как помогать мерзкому Проводнику! Понимаете, мои родители! Я думала, что там умру! Но потом что-то случилось, их хватка словно ослабла на мгновение, я рванулась и сразу побежала сюда! – посмотрев на друзей, и убедившись, что они, судя по всему, ей верят, Саша заплакала, – что теперь стало с мамой и папой?!