– Это точно, – кивнул Нурик, – без мозгов, совсем не думают ни о чём. Мне брат много таких случаев рассказывал, когда из-за шутки люди погибали.
Марк послушал совета, взял в руки снежный комок, который протягивал Нурик. Кровь понемногу остановилась. Голова Марка перестала кружиться, странные ощущения отступили и он решил, что они были вызваны травмой. Не сговариваясь, ребята двинулись сдавать коньки Нурика назад в прокат, и только у самого выхода Марк кинул взгляд назад, на то место, где, как показалось ему, что-то страшное на секунду посмотрело с той стороны ледяного зеркала. Посмотрело и слизало его кровь.
Варежки
В школьном коридоре, сколько помнил Марк, всегда было холодно. Возможно, это из-за старых деревянных окон, крашенных самой обычной, дешёвой белой краской. Щели были такие, что занавески медленно колыхались сами по себе. Марк даже помнил, что ремонт делали последний раз тогда, когда он заканчивал начальную школу. Его класс был чуть дальше по коридору, шёл урок, когда он почувствовал себя очень странно – словно сна большой скорости вместе со стулом начинает двигаться назад, а весь мир неожиданно заиграл яркими, никогда до этого не видимыми им, красками. А потом со всех сторон на него стали нападать зелёные мухи, закружилась голова, началась слабость. Едва смог дойти до дома. А там приехавший по вызову родителей врач скорой помощи, диагностировал отравление. Марк отвернулся от окон, выдернувших неприятные воспоминания из его памяти. Он почувствовал озноб, и липкий ком страха подкатил к горлу. Руки предательски задрожали, а глаза словно заволокла пелена. Почему ни с того, ни с сего ему вдруг стало страшно пройти по коридору родной школы, он объяснить не мог. А нужно было попасть к кабинету химии и биологии, куда явиться просила классная. Шел последний урок второй смены, третий этаж школы опустел, только из-под двери кабинета химии выбивалась яркая полоска света. Сейчас вся школьная жизнь кипела на втором этаже, а тут стояла абсолютная тишина. Пожилая уборщица уже протёрла пол грязной вонючей тряпкой и, уходя, выключила свет. Поэтому подниматься ему пришлось по абсолютно тёмной лестнице. И вот он стоит в лунном свете и смотрит на нужную дверь, не в силах сделать и маленького шажка. Старая плитка, которую каждый год клали на новый цемент, снова начинала отходить от пола. Марк, сотни раз проходя это место, прекрасно знал, куда нужно наступить, чтобы не споткнуться. Он мог пройти наощупь, с закрытыми глазами до нужной двери. Но закрывать их сегодня особенно не хотелось. Ему на секунду показалось, что за ним из темноты кто-то очень внимательно наблюдает. Шаг. Пол тихо поскрипывал при ходьбе. Еще шаг. Тьма за его спиною завихрилась, стала плотной, давящей, а потом неожиданно абсолютно осязаемо прижалась, дыхнув холодом в затылок. Очень мягко, почти нежно, словно обнимая своего старого знакомого, стараясь собою повторить контуры мальчика, слиться с его тенью, а, возможно, стать ею. Он непроизвольно прибавил скорости и буквально влетел в кабинет, на миг зажмурившись от яркого света. Но зло никуда не делось: Марк, не оглядываясь, отчетливо всё также спиной и затылком ощущал его там, за границей света.
– Ну, наконец-то, тебя не пережать! Ты что, забыл? Вот, держи. Сегодня нам понадобятся эти плакаты, – Марина Сергеевна, его классный руководитель, протянула тонкие веревочки, на которых болтались объемные плакаты, – неси это скорее вниз, а я сейчас подойду. Звонок уже скоро.
Марк вцепился в плакаты и тоскливо заглянул в глаза классного руководителя.
– Может быть, вам еще нужно чем-то помочь? Тетради, например, отнести? Или давайте я вас подожду? На лестнице уже темно, свет на этаже выключили.
– Нет, спасибо, шагай давай. Тебе их еще развешать нужно вдоль доски, чтобы во время урока не отвлекаться.
– Давайте пойдём вместе!
– Не говори глупости! Ещё скажи, что темноты боишься! Имею я право хоть кофе выпить?! Я, между прочим, сегодня в две смены работаю, так что не зли меня лучше!.
Марина Сергеевна отвернулась и стала наливать себе кипяток в большую кружку из черного стекла, бросив туда предварительно два кусочка сахара.
Марк вздохнул и быстрыми шажками сбежал с лестницы, стараясь смотреть прямо перед собою. На втором этаже царил привычный шум, все было залито ярким светом, и он сам уже не понимал, что же так сильно запаниковал двумя минутами ранее. «А еще мне теперь кажется то, чего нет» – подумал он, вспоминая неприятные ощущения, которые появились, естественно, из-за его необъяснимого ужаса. У открытой двери кабинета, прислонясь спиною к выкрашенной в зелёный цвет стене, стоял Влад и внимательно наблюдал за его приближением. У Марка второй уже за сегодня раз нехорошо похолодело в животе и по спине побежали противные мурашки: именно этой встречи он опасался каждый раз, приходя в школу. Непроизвольно втянул голову в плечи, пытаясь съежиться, стать менее заметным. Но Влад, словно шутя, всё равно одним точным движение схватил за шкирку и потянул на себя. Марк больно ударился затылком, ноги его подкосились, но парень не дал ему упасть – подхватил, приобняв по-дружески одной рукой, а другой заботливо придержал плакаты. Мимо прошла быстрым шагом Марина Сергеевна, скользнула рассеянным взглядом, но не сказала ничего. Влад мгновенно разжал руки и плакаты с шумом полетели на пол, но гвалт школьной перемены всё заглушил.