– Слушай, ты что-то игнорируешь меня в последнее время, да? Ты когда долг отдашь, а? – заглянул к нему в глаза Влад, нависая сверху, – месяц уже прошел!
– Нет пока у меня, – голос Марка стал заискивающим, отчего его самого покоробило – так низко он пал в собственных глазах, – подожди еще немного? Сейчас праздники только начинаются, мне денег подарят. А на карманные я подарки родным купил. Если бы я подарки не купил, то всё выглядело бы подозрительно!
– Сколько есть? – уже тише спросил Влад, презрительно смотря на Марка и сдувая челку, лезшую в глаза, – давай всё!
Марк суетливо полез в задний карман брюк и достал небольшой кошелек: в нем лежало три тысячи. Это все, что осталось от тех денег, которые ему подарили бабушка с дедушкой, когда приезжали в гости.
– Вот, возьми, – он протянул Владу деньги и до того стал сам себе отвратителен в тот момент, что чуть не заплакал, – я обещаю, что всё отдам!
Влад взял деньги так, словно прикасался к чему-то мерзкому и липкому, после чего необходимо будет долго мыться, тереть кожу мочалкой до покраснения, лишь бы избавиться от этого ощущения грязи. Марк и сам чувствовал вываленным себя в этом с головы до ног. Вздохнув, он пошел на урок.
– Эй, смотри! – сидевший рядом Нурик протянул ему вырезку очередной газеты, судя по состоянию бумаги, свежей, – еще одно исчезновение.
Марк, настроение которого было ниже некуда, взял у него бумажный клочок и, окинув нечеткую фотографию только беглым взглядом, закрыл мгновенно тетрадью. Но было поздно. Марина Сергеевна сделала шаг вперед и требовательно протянула руку.
– Что там у тебя? Покажи! На уроке ты должен заниматься уроком, а не посторонними делами!
– Марина Сергеевна, это личное!
– На моём уроке у вас нет ничего личного! Пора уже давно запомнить, – требовательно она протянула руку, – или мне применить меры?
Марк молча протянул ей вырезку, стараясь не смотреть на Нурика и игнорировать его удары ногой под партой. Но, вопреки их ожиданием, классный руководитель и не думала ругаться. Она несколько секунд смотрела на фотографию, а потом протянула её назад.
– Знаете, дети, – начала она говорить после небольшой паузы, и мальчикам показалось, что слова давались ей с трудом, – я знаю эту девочку. Это моя бывшая ученица. Она несколько лет как закончила школу, любила заниматься спортом, хотела стать фельдшером. Я отлично помню её родителей – очень приятные и милые люди. Надеюсь, что её найдут. Я тоже переживаю.
– Вы думаете, она жива? – спросила её с последней парты их одноклассница, Соня, – полненькая блондинка с вечно растрепанными волосами, – моя мама говорит, что в городе завелся маньяк и теперь не хочет меня отпускать одну домой.
– Я не знаю, найдут ли. И не могу ничего сказать по поводу маньяка. Но думаю, сейчас действительно, по одному лучше не ходить. И к словам твоей мамы нужно прислушаться. Раньше у нас никогда не было такого.
– Их не могут найти! – не унималась Соня, – ни тел, ни следов крови, вообще ничего! Уже пять человек пропало!
– Почему пять? Четыре! А Белая Борода? – повернулся к ней Нурик, – он никуда не пропал! А дочь его уехала, так что, можно сказать, вообще трое!
– Он умер своей смертью! – ответила девочка, – а дочь его пропала! И её никто не ищет, потому что родственников нет!