Непослушный.
Я дрожу от страха и предвкушения.
Что именно это означает? Он жесток? Агрессивен? Он силой берет партнеров, которые этого не хотят? Он пытается втянуть их в бесконечные разговоры вместо того, чтобы сразу перейти к делу? Я нервно хихикаю. Звук эхом разносится по лестничной клетке, возвращаясь ко мне безумным смешком.
Мои шаги отдаются эхом на лестнице, приглушенные тапочками, и на секунду мне кажется, будто я спускаюсь в Подземный мир, а Прототип ждет меня там как сам Аид, бог этого места.
Я останавливаюсь у подножия лестницы. Передо мной нависает внушительная бронированная дверь. Воздух здесь кажется тяжелым от предвкушения. Словно вся вселенная затаила дыхание.
У меня сжимается грудь. Мне правда не следует здесь находиться. Я не должна была сюда спускаться.
Отдаленный, приглушенный звук привлекает мое внимание.
Он доносится из-за бронированной двери. Шум ползет ко мне, как кошмар, нарастающий в медленном крещендо. Сначала я думаю, что это ветер. Но звук для этого слишком низкий, слишком гортанный. А затем я понимаю, что это вой. Долгий, протяжный, неземной крик.
Я инстинктивно делаю шаг назад, каждая клеточка моего тела кричит мне развернуться и бежать обратно наверх. Назад, к теплому свету и хорошо укомплектованному бару. Я могла бы налить себе еще выпить и подождать возвращения Иэна. Я могла бы оставить это место, эти звуки в покое. Мне стоит забыть об этом.
Но я не могу.
Вой стихает на секунду, а затем продолжается, еще громче. Наряду с воем раздается глухой стук, металлический и яростный.
Звучит так, будто что-то с силой бьется в одну из здешних дверей, снова и снова.
У меня перехватывает горло.
Но я двигаюсь вперед, шаг за шагом, пока не оказываюсь у двери хранилища.
— Не будь ссыклом, Кэтрин. — Эту ободряющую речь я толкаю себе, когда на часах поздно, я пьяна, и какой-нибудь незнакомец предлагает отвезти меня домой. Когда какая-то девчонка, которую я едва знаю, продает мне пакетик неопознанных сушеных грибов. Когда я вижу, что маятник вот-вот качнется обратно в мою сторону, но не хочу уходить с дороги. Я добровольно позволяю лезвию потрошить меня, миллиметр за миллиметром, и не знаю, сколько кожи и мышц останется, прежде чем я разорвусь на части, вывалив свои кишки на пол.
Я ввожу код доступа.
Вой становится всё громче и громче. Удары того, что может быть телом, о стену, снова и снова, снова и снова.
Замок отщелкивается, и я толкаю дверь.
Всё стихает. Вой прекращается. Металлический стук прекращается.
Я стою на пороге, мое дыхание поверхностно.
— Вот, видишь? — шепчу я. — Всё это в твоей голове. — Или это был ветер, или какое-то странное погодное явление. Может, когда я открыла дверь, это изменило условия. Может, это ебаные энергетические линии со мной разговаривают.
Либо я вхожу в эту дверь, либо нет.
— Кэтрин. Соберись.
Я переступаю порог.
Несмотря на то, что сердце колотится в груди, несмотря на ком в горле, предупреждающий об опасности, ничего не происходит. Я просто стою там, дрожа как олень в свете фар, и ничего не происходит.
Мое тело мне лжет. Для всей этой тревоги нет никаких причин. Здесь внизу тихо. Абсолютно безопасно, как и раньше, когда я была здесь с Иэном. И те жуткие звуки были такими же, как теневая рука в моей комнате: несуществующими.
Пора познакомиться с Прототипом.
Мои мысли, жаждущие отвлечься, заполняются тем теневым силуэтом в темной комнате. Его элегантностью. Интересно, как он будет выглядеть, как будет звучать. Позволит ли он мне дотронуться до него.
Впереди я вижу комнату Эроса. У меня возникает странное желание подойти к двери и прижаться к ней ухом. Я уверена, что он вернулся туда. Мог ли он издавать эти звуки? Мог ли он быть… сломан или расстроен? Что, если его не выключили, и он запаниковал в темноте? Интересно, чувствуют ли боты для удовольствий когда-нибудь страх или растерянность. Если бы я внезапно проснулась запертой в темной комнате, я бы, наверное, тоже кричала и колотила в дверь.
Из комнаты Эроса не доносится ни звука.
— Эрос? — шепчу я, тихонько постучав. Я боюсь говорить громче, словно что-то нежеланное может меня услышать.