Иэн пристально наблюдает за мной, потягивая виски. Между нами искрят невысказанные слова, и мне интересно, о чем он догадывается. Догадывается ли он, что я видела его великолепное творение в хранилище? Видит ли он, как нити моего сердца тянутся прочь, вниз по лестнице, туда, где Орфей неподвижно стоит в темноте?
— Тебе бы не мешало выпить, — говорит Иэн, присоединяясь ко мне на диване с уже наполовину опустевшим стаканом. — Ты выглядишь бледной.
Дождь барабанит по окну, заполняя натянутую тишину между нами, этот вдох перед тем, как я заговорю.
— Я в порядке. — Я остро осознаю свою позу, тон своего голоса. Он следит за мной, читает меня. — Ты разобрался с чрезвычайной ситуацией?
Иэн присматривается ко мне. Делает медленный глоток виски.
— Да.
— Надеюсь, всё в порядке.
— Так и есть.
— Хорошо.
Он удерживает меня взглядом еще мгновение, затем поворачивается к окну, уставившись на промокший городской пейзаж, чьи неоновые огни похожи на кибернетические звезды.
— Надеюсь, ты чувствовала себя как дома, пока меня не было.
— Да. — Даже эти два слова кажутся признанием вины.
— И я надеюсь, ты знаешь, что со мной можно не напрягаться, Кит. Честно. Мы друзья. Я думал, мы с Эросом дали это понять. — В его словах сквозит легкомыслие, но челюсть сжата, а тяжелые брови непреклонны. — Ты можешь со мной разговаривать.
Я прикусываю губу изнутри, вспоминая язык Иэна у себя во рту, его пальцы у себя между ног.
— Я ценю это. Спасибо.
Он молчит с минуту. Затем произносит:
— Эрос любит дождь. Он его завораживает. Для него это в новинку. Изначально погодные явления не входили в его программу. Он понимает людей, наши эмоции, наши потребности. Но он не понимает мир. Раньше он стоял у этого окна и наблюдал за закатом. А когда шел дождь, спрашивал, каково это на ощупь. Вода на коже. Он хотел знать, горячая она или холодная. Будет ли она обжигать. Будет ли щекотать. Он так и не узнал. Только не эта модель. Я создал его здесь, знаешь ли. Прямо здесь. — Иэн тычет указательным пальцем в диван, всё еще глядя на дождь. — Он никогда не покидал этот пентхаус. И никогда не покинет.
— Ты запрограммировал его на это? — спрашиваю я.
Иэн снова переводит внимание на меня.
— На что?
— На тоску. По тому, чего он не может иметь.
По лицу Иэна пробегает тень.
— Да. Да, конечно. Всё запрограммировано. Любая озвученная мысль — это вовсе не мысль. Это программа. — Пока он говорит, его слова пропитываются горечью. — Всё это уловка, диковинка, симулякр человечности.
Я не знаю, что на это ответить. Настроение Иэна, кажется, мрачнеет с каждой минутой. Что бы там ни случилось в его лаборатории, должно быть, это было хуже, чем он признает. На моих глазах он допивает остатки виски, резко встает и направляется к бару. Огни пролетающего полицейского дрона пульсируют сквозь окно, освещая комнату мягкими вспышками красного.
Иэн наливает себе еще выпить, выпивает залпом и с силой ставит стакан на барную стойку.
— На сегодня я закончил, — говорит он. — Я устал. С меня хватит.
— Но я только вошла во вкус, — протестую я, выпрямляясь. — У меня так много вопросов.
— Я сказал, на сегодня я закончил, — огрызается он. И прежде чем я успеваю его остановить, он широким шагом уходит в единственный коридор, в котором я еще не была, тот, что ведет в его комнату. Я слышу, как хлопает дверь.
Всё стихает, если не считать шума дождя по стеклу. И на секунду я задаюсь вопросом, что, блядь, я вообще здесь делаю.
10
Два часа ночи, а я не могу уснуть.
Остаток вечера я провела в постели, пялясь в пустой документ Word и покусывая черствый протеиновый батончик, найденный на дне чемодана. Надо было нормально поужинать — желудок сводит в темноте, — но бессоницу мне дает не это.
Снова и снова в голове всплывает образ Орфея: его элегантные движения, вибрация его голоса в самой глубокой, самой неизведанной частице меня. Мысли о нем окутывают меня. Я закрываю глаза, и мне кажется, будто он здесь, ждет меня, манит к себе.
Я ворочаюсь с боку на бок; даже шум дождя нисколько не успокаивает. Ночь тяжелым грузом давит на легкие, грозя задушить. Я переворачиваюсь на бок, прижимаясь горячей щекой к вытянутой руке — подушки давно сброшены с кровати. Ветер такой сильный, что дождь хлещет в окно под углом, накатывая сплошными стенами воды. Из-за конденсата стекло затуманилось, превратив город в миллион цветных пятен. Мне кажется, я почти чувствую, как здание раскачивается на ветру.