Эрос слушает в молчании.
— Почти как мой друг, — продолжает Иэн. — Я был в благоговейном трепете перед ним, перед своим творением. Он, блядь, прекрасен, как ты сама можешь убедиться. И вежлив. И проворен. — На его губах мелькает призрак улыбки. — Долгое время он был моим единственным компаньоном. Я мог немного поговорить с ним. Но когда дело доходило до настоящей беседы, до философии, квантовой физики, природы… природы красоты, или жизни, или еще чего-то, блядь, такого, ему нечего было сказать. Он повторял обрывки стихов или запрограммированные, блядь, любезности. — Тон Иэна становится резким, он выцеживает слова сквозь зубы. — Он был скучным.
— Мне он кажется человеком, — тихо говорю я, осознавая, что больше не уверена в том, во что верю относительно этих ботов для удовольствий. Я вспоминаю крики, которые слышала в хранилище. Я вспоминаю голос Орфея, плещущийся в моем сознании и говорящий, что он за мной наблюдает.
Взгляд Иэна впивается в мой.
— Он машина, компьютер, облаченный в красивую кожу и красивую одежду. Не более чем механическая шлюха.
У меня перехватывает дыхание. Это слово ощущается как пощечина.
Выражение лица Эроса не меняется. Он полуулыбается, его глаза устремлены на Иэна, словно он вежливо впитывает каждое слово, сказанное этим мудаком.
— Но то, как он говорит… — произношу я почти шепотом. И замолкаю, не зная, к чему клоню. Почему я защищаю человечность Эроса? Я знаю, что он такое. И какое это имеет значение? Кто я такая, чтобы распознавать эту разницу?
Иэн пренебрежительно фыркает.
— Спроси его о дожде еще раз.
— Иэн…
— Спроси его еще раз, Кит. Посмотри, человек ли он.
Я с извиняющимся видом поворачиваюсь к Эросу.
— Эрос, почему тебе нравится дождь?
— Мне нравится, как он стучит по стеклу. — Пока Эрос говорит, он слегка склоняет голову набок, и этот жест кажется знакомым. Это точно такой же жест, то же самое выражение лица, которое он принял ранее, отвечая на этот вопрос. — Но больше всего мне нравится, что благодаря ему город выглядит красивым. Я представляю, что эти здания находятся в каком-то другом мире. Дождь делает всё размытым и далеким. Дождь — это… — он делает паузу, и между его бровями пролегает морщинка, точь-в-точь как в прошлый раз. Будто он пытается придумать, что сказать дальше. — Дождь — это окно в место, которое находится очень далеко.
Всё в его ответе — жесты, интонация, тон — абсолютно идентично. Я чувствую себя так, словно перемотала видео и посмотрела его с самого начала.
— Видишь? — говорит Иэн.
— Ну конечно он скажет то же самое. — Я пытаюсь найти логическое объяснение этому странному чувству утраты. Как будто Эрос каким-то образом стал меньше, словно его сияющий фасад сплющился, превратившись в двухмерное изображение.
— Ты не понимаешь, — говорит Иэн, качая головой. Его стакан для виски пуст. — Я не мог этого вынести. Эрос стал мне ненавистен. Мне пришлось усыпить его и запереть. Видеть, как он вот так расхаживает, декламируя бессмысленный мусор, — это сводило меня с ума. Этого было недостаточно. Это было не то, чего я хотел, ты понимаешь?
— Но я думала, ты гордишься…
— Нет, нет, нет, — перебивает меня Иэн. — Эроса было недостаточно. Он мог бы стать чем-то гораздо большим. И вот однажды ночью… — Иэн снова смотрит на город, медленно вращая хрустальный стакан в пальцах, словно пересказывает сон. Словно он сам во сне. — Я стоял у окна и смотрел на город. Над океаном нависло низкое облако, и я наблюдал, как оно движется над Санта-Моникой, затем над Голливудом. Оно плыло вглубь материка, к холмам, пока не опустилось над этим зданием, темное и тяжелое от дождя. Я посмотрел наружу и увидел свое отражение, и было похоже, будто я стою по ту сторону окна в небе. Мой двойник, смотрящий на меня в ответ сквозь пустоту. Человек, смотрящий на меня из другого мира. И я понял, что буду делать дальше. Я собирался открыть дверь.
Иэн молчит так долго, что я думаю, будто он закончил. А затем он роняет стакан, и тот катится, оставляя капли коричневой жидкости на кремовом ковре. Его рот кривится.
— Я думал, это будет прекрасно.
Я не знаю, как реагировать на пьяный бред Иэна. И я начинаю сомневаться, что книга вообще когда-нибудь выйдет в свет, если это тот самый сорт алкогольной чуши, которой он планирует меня кормить всё оставшееся время здесь.
— Кит, — произносит Эрос, делая шаг ко мне. Я оборачиваюсь и вижу, что он протягивает руку ладонью вверх. — Тебе что-нибудь нужно?
Он всё еще так добр, так открыт, даже после того, как услышал всё это. Интересно, какому наказанию подвергал его Иэн, ограничивалось ли всё только словесными нападками, или… К горлу подкатывает тошнота.