Я открываю глаза, чтобы взять шампунь.
Прямо со мной в душе стоит высокий, темный силуэт. У него размытые, нечеткие края, словно фигура скрыта в тумане.
Крик зарождается и умирает в моем горле, ужас душит меня. Инстинктивно я отшатываюсь назад, подальше от фигуры.
Ее края мерцают, покрытые рябью помех, и она движется ко мне.
В следующее мгновение я поскальзываюсь, отчаянно пытаясь удержаться в скользкой душевой кабине. Одна нога теряет опору и выскальзывает из-под меня. На долю секунды я вижу, как мой череп раскалывается о край ванны, и Иэн находит меня здесь в луже собственной крови. Но в последний момент я успеваю схватиться, восстанавливая равновесие.
И к тому моменту, когда я снова твердо стою на ногах, фигура исчезает.
Она была здесь всего секунду. Как теневой, человекоподобный глюк во вселенной.
К горлу подступает тошнота. Я выключаю душ, хватаю полотенце и вытираюсь так быстро, как только могу. Это было то же самое, что и рука, тянущаяся в мою комнату вчера. То же самое, что и фигура снаружи здания, стоящая под дождем.
Я, блядь, схожу с ума.
Я торопливо одеваюсь в ту же юбку, в которой приехала, старые колготки и вчерашний свитер. Не утруждая себя сушкой влажных волос, хватаю диктофон, сую его в карман и убираюсь к чертовой матери из комнаты. Уж лучше я буду внизу с пьяным Иэном, чем здесь с… этим.
Я с грохотом спускаюсь по винтовой лестнице, втайне надеясь, что Иэн вернулся на диван, где я оставила его перед тем, как пойти с Эросом в хранилище. Как будто я могла бы стереть последний час или около того из реальности. Хотелось бы.
Гостиная по-прежнему пуста.
Внезапно меня окатывает волна гнева, бросая в жар. Кем, блядь, возомнил себя Иэн Де Леон? Пригласить меня сюда взять у него интервью для книги, наобещать бестселлер, а затем не воспринимать ничего из этого всерьез? Всё, что он делал с момента моего приезда, — это напивался, инициировал сексуальные контакты, вел себя как мудак, а затем таинственно исчез. А я тем временем вижу ебаные видения и выслушиваю странные предупреждения в подвале.
И мне начинает казаться, что к этому предупреждению стоит прислушаться.
— Иэн!
Его имя, резкое и горькое на языке, повисает в воздухе. Но ответа нет. Даже отдаленного, приглушенного воя из его комнаты, как раньше. Потому что это была галлюцинация. Потому что в этом месте я теряю рассудок.
Я стою там, кипя от злости, раздумывая, не стоит ли мне просто ворваться в комнату Иэна и потребовать, чтобы он вытащил свою задницу сюда и отнесся к этой книге серьезно, но тут что-то возле окна привлекает мое внимание.
Я щурюсь, подаваясь вперед, не уверенная в том, что вижу. Это… мерцание в воздухе, похожее на ауру мигрени. Но когда я подхожу ближе, то понимаю, что это не только у меня в глазах. Оно настоящее. Оно неподвижное: светящаяся фигура неправильной формы между мной и оконным стеклом, примерно овальная, около фута в высоту и вполовину меньше в ширину. Словно разрыв в ткани мироздания. Оно дрожит чуть ниже уровня глаз, как тепловой мираж. Но, в отличие от теплового миража, оно изломанное, с зазубренными краями и полностью непрозрачное. Сквозь него я не вижу окна. Вместо этого его центр, кажется, потрескивает от темной, красочной энергии. Цвета меняются внутри миража — упорядоченные по форме: квадраты, линии, клетчатые узоры — но абсолютно хаотичные в своих движениях. Как пиксели на умирающем мониторе.
Я делаю еще один шаг к миражу, завороженная. Его калейдоскопические цвета сливаются воедино, как наркотик.
А затем что-то внутри меня… мерцает. Смещение. Глюк. Треск в ребрах, словно мои кости деликатно расходятся по швам. Это ощущается как нечто ужасно неправильное, и это больно, но часть меня в то же время кричит, требуя еще, умоляя, чтобы меня разорвали на части и протащили сквозь тьму, чтобы собрать заново по ту сторону.
Как то чувство в лифте. Как окна, когда я подхожу слишком близко. Я вспоминаю ощущение падения, давление. Если бы я только смогла добраться до другой стороны…
У меня перехватывает дыхание. Мираж исчез. Между мной и окном ничего нет, только потоки дождя хлещут по стеклу.
Я покачиваюсь на ногах и вытягиваю руку, чтобы опереться о диван. Прижимаю пальцы к переносице и бормочу череду тихих ругательств. Хватит с меня этого блядского дерьма.
— Иэн! — снова кричу я; голос хрипит от адреналина.
Никакого ответа.
Я уже почти не понимаю, который час. Город тонет в дождевом мраке уже несколько дней. Иэну ведь нужно что-то есть. Рано или поздно он выйдет. Вдалеке воет сирена — протяжно и жутко, словно город внизу — это вообще другой мир.