— Иэн, мудак ты ебаный, — повторяю я. Но уже направляюсь к его комнате. Мне плевать, сколько кошмаров я только что увидела, я не собираюсь тратить впустую целый рабочий день только потому, что Иэн решил нажраться и отрубиться.
Я останавливаюсь у его двери, занеся руку для стука.
Задушенный предупреждающий голос Эроса эхом отдается в моей голове, заставляя замереть. Не доверяй ему. Я колеблюсь. Но здесь не так уж много рациональных вариантов. Неужели я правда думаю, что собственное творение Иэна обернулось бы против него? Не то чтобы Эрос… ну, всё, что он делает и говорит, — это программа. Я видела это своими глазами. У него не может быть сознания. Это был сбой.
Я стучу в дверь Иэна.
Ответа нет.
Я прижимаюсь ухом к двери, прислушиваясь к звукам движения.
Ничего.
— Иэн, — объявляю я, — я вхожу. Не вздумай быть голым.
Я удивляюсь, когда ручка поворачивается. Я думала, Иэн из тех, кто всё запирает на замок, как своих ботов для удовольствий. Но когда я открываю дверь, то понимаю, почему комната не заперта. Она пуста. Кровать не заправлена, одеяла и простыни разбросаны. Вчерашняя одежда Иэна небрежной кучей валяется на полу. А самого Иэна здесь нет.
Помимо ванной, есть еще одна комната, которую я не проверила. Я прошла мимо нее по коридору, решив по приоткрытой двери и темному интерьеру, что внутри никого нет. За неимением других мест для поиска, я возвращаюсь к темной комнате и заглядываю внутрь, негромко позвав:
— Иэн?
Я проталкиваюсь внутрь, и дверь обо что-то мягко ударяется. Смотрю вниз и вижу стопки книг по всему полу. Беспорядок царит почти на каждой поверхности. Вдоль стен стоят книжные полки, письменный стол и эргономичное кресло. А поверх всего этого — бумаги и блокноты, сложенные в комично огромные стопки.
Но Иэна, конечно же, там нет.
Я уже собираюсь закрыть дверь, но замираю. Иэна здесь нет. И это похоже на кабинет или офис. Скорее всего, это личные записи Иэна, его блокноты. Я могла бы найти что-нибудь об Эросе. Пульс учащается. Я могла бы найти что-нибудь об Орфее.
Иэн ни за что не позволил бы мне вставить украденную информацию в книгу. Но ей и не обязательно быть в книге, чтобы повлиять на работу. Если я хочу, чтобы эта книга стала стопроцентным хитом, мне нужно точно знать, что творится у Иэна в голове, даже если он мне не расскажет.
Поэтому я захожу внутрь.
13
Лампа с датчиком движения плавно загорается, освещая комнату теплым светом. Всё еще дрожа от адреналина, я направляюсь прямо к столу, наугад хватая бумаги и блокноты. Но мое рвение быстро сменяется разочарованием. В этом нет, блядь, никакого смысла. Записи Иэна либо нацарапаны неразборчивым почерком — я даже не уверена, что на английском, — либо представляют собой сложные математические уравнения, от которых у меня рябит в глазах.
— Давай же, Иэн, — бормочу я, перелистывая стопку блокнотов. — Покажи мне что-нибудь стоящее.
Я пролистываю один из самых толстых блокнотов, но с разочарованием обнаруживаю там лишь очередную порцию нечитаемой чуши в виде ублюдского почерка Иэна. Я кладу блокнот обратно на стол, и в этот момент между страниц выпадает листок бумаги, падая на пол. Я наклоняюсь, чтобы поднять его. Тонкий, белый, стандартная бумага для принтера, сложенная вдвое. Я осторожно ее разворачиваю.
Там, в центре листа, дрожащей рукой нацарапана, казалось бы, случайная фигура. Но я знаю эту фигуру. Я знаю эти линии и точки внутри нее. Я знаю эти зазубренные края.
Это тот ебаный мираж.
Я тяжело сглатываю и переворачиваю лист в надежде на объяснение. На подпись. Хоть на что-нибудь. Но там пусто. Перевернув лист обратно, я подношу его ближе к лицу, пытаясь найти хоть какой-то смысл. И тут я замечаю еще одну пометку на бумаге, в самом низу, у края. Поспешно нацарапанная запись. И даже почерк Иэна не может скрыть два слова, которые смотрят на меня в ответ: Кэтрин Фокс.
Медленная струйка ужаса стекает по позвоночнику. Потому что это еще не всё. Под моим именем, еще более мелким шрифтом, написаны еще четыре слова:
Он настаивает на ней.
Я перечитываю записку снова. И снова. Какого хуя?
С сердцем, колотящимся в горле, я складываю бумагу и сую ее в карман. Что бы, черт возьми, это ни значило, я во всем разберусь. Я припру Иэна к стенке, если когда-нибудь найду этого мудака.
Затем я вспоминаю записку, которую Иэн оставил, когда у него случилось ЧП во внешней лаборатории. В этот раз я даже не догадалась поискать записку. Поспешив обратно в гостиную, я проверяю бар, кухонный остров, каждую доступную поверхность. Но нутром чую, что другой записки не найду. Я бы ее уже заметила.