— Ты должна была стать его маленьким подарком.
Я посмотрела на Орфея. Но выражение его лица было нечитаемым; всё его внимание было сосредоточено на Иэне. Я снова повернулась к Иэну, чувствуя тошноту. Вспомнила листок бумаги, рисунок миража, свое имя… и те четыре слова: Он настаивает на ней.
— Я мог бы привести любую девушку из Лос-Анджелеса, — продолжил Иэн. — Сотни тысяч на выбор. Но Орфей хотел именно тебя.
— Не впутывай ее в это, — пророкотал Орфей.
— Это ты втянул ее во всё это, — прорычал Иэн. — А чего ты ожидал, когда выдвигал свои требования? Я не виноват, что ты струсил.
Орфей навис над нами, как грозовая туча, и я не могла не сжаться от этого зрелища. Его лицо было маской спокойной ненависти, холодной и далекой, как луна. Его губа скривилась.
— Ты дурак, раз думал, что я сдержу наш уговор, Иэн Де Леон. Ты слаб. Ты ничтожество.
Ветер завывал. Какая-никакая хватка, которую, как мне казалось, я имела в своем мире, была навсегда потеряна, и я отчаянно пыталась за нее уцепиться.
— Расскажите мне, что за ебаный уговор вы заключили, — обратилась я к ним обоим, — или я, блядь, затащу вас обоих на крышу и сброшу оттуда.
Это была пустая угроза, но в тот момент, с колотящимся сердцем и адреналином, кричащим в венах, я почти верила, что смогу это сделать.
Иэн повернулся ко мне, его глаза пылали.
— Что бы там Орфей тебе ни наплел, не верь ему. Он прибыл сюда, и он был, блядь, ненасытен. Ненасытен.
Я посмотрела на Орфея, но он молчал, его губы сжались в тонкую линию, а глаза полыхали.
— Ладно, и что? — потребовала я ответа, с ожиданием переводя взгляд с одного на другого. Ненасытен? Мой разум ухватился за это слово, ища спасательный круг логического смысла. — Что ты пытаешься мне сказать, что Орфей — это помешанное на сексе существо из другого измерения? И когда он сказал, что увидел меня из другого мира и захотел трахнуть, ты… что, нанял меня написать твою фальшивую биографию? Чтобы потакать его фантазиям? — Это объяснение звучало до абсурда нелепо, но это было единственное, что пришло мне в голову.
— Кит, — вмешался Орфей, его низкий голос прозвучал как предупреждение.
Я резко повернулась к нему.
— Ну так что?
— Ой, заткнись, сука, — бросил Иэн, его голос звучал явно слабее, несмотря на яд в словах. По мере того как он говорил, его голос становился выше, переходя в скулеж отчаяния. — Это уже неважно. Теперь всё пошло по пизде. Всё по пизде.
— Заговоришь с ней так еще раз, — произнес Орфей стеклянным тоном, — и я позабочусь о том, чтобы ты умирал медленно и в неописуемых муках. Ты для нее никто. Она выше тебя, лучше тебя, превосходит тебя во всех возможных смыслах. Она с легкостью достигает того, на что ты потратил годы своей жалкой жизни. И всё же, ты обращаешься с ней так, будто она пустое место. Ты целовал ее так, будто она пустое место. Ты прикасался к ней так, будто она никто. А теперь ты отдаешь ей приказы, оскорбляешь ее, и с каждым вдохом делаешь шаг всё ближе к краю бездонной пропасти.
Пока он говорил, Орфей, казалось, становился выше, внушительнее, страшнее. Тени сгущались за его спиной, его глаза светились, как два солнца. Волосы развевались на невидимом ветру, и на мгновение он стал похож на темного бога, сошедшего вниз, чтобы покарать нас, низших созданий.
— Ну так давай, сделай это, — рявкнул Иэн. Еще больше крови хлынуло изо рта и окрасило его губы. — Раз я такой червь, так покончи с этим. Заверши начатое.
— Никто ничего не завершит, пока вы, мудаки, не перестанете препираться и не расскажете мне, — я повернулась к Орфею, — четко и ясно, какую роль я играю в этой шекспировской драме.
Орфей оставался безмолвным, как статуя, от чего у меня кровь закипала в жилах. Я резко повернулась к Иэну.
— Ну?
Иэн сглотнул, наполовину поперхнувшись тем, что, как я могла лишь догадываться, было его собственной кровью, и вздохнул.
— Ладно. Хочешь знать, что я сделал? Я открыл межпространственную дверь. — Его тон был бесстрастным, голос человека, смотрящего в лицо смерти со смиренной уверенностью. — Я перекинул мост через невозможную пропасть между мирами. Я получил доступ к месту, к которому, блядь, никогда не следовало получать доступ. Я потратил годы на работу только ради того, чтобы хоть мельком взглянуть на него. Предполагалось, что оно будет прекрасным. Я думал, что существа, обитающие там, тоже будут прекрасны. Мне нужно было, чтобы они были такими. Они бы решили головоломку моего Эроса. Невежественного, глупого Эроса. Я думал, если открою эту дверь… Я думал, что смогу пригласить внутрь нечто иное. Душу, которая будет жить в моих творениях. Разум, который наполнит тело.