Я выбираю самый безопасный путь.
— Буду то же, что и вы.
Он улыбается.
— Один «Сазерак», сию минуту.
Что бы это ни было.
— Идеально.
Он копается в баре, доставая ингредиенты.
— Кэтрин. Предпочитаете, чтобы вас называли так?
Его голос обволакивает мое имя, как густой дым. Я облизываю губы.
— Кит. Если вам больше по душе сокращение, друзья зовут меня Кит.
Он возвращается к стойке с еще одной бутылкой спиртного — чем-то зеленым — и несколькими другими вещами.
— Кит, — задумчиво произносит он, наливая зеленую жидкость в стакан и взбалтывая ее. — Зови меня Иэн.
— Хорошо. Иэн.
— Я рад, что ты здесь, Кит, — говорит он, разминая сахар и, кажется, биттер в другом стакане. — Мне столько всего нужно тебе показать. Нам о многом предстоит поговорить.
Блядь, еще бы. Я кусаю губу, чтобы сдержать то, что на самом деле хочу сказать, а именно — непрерывный поток слов и вопросов о модели Эроса, о том, что она значит, как может изменить нашу культуру в целом, о философских последствиях, о религиозных последствиях… но у нас на это есть целых три дня. И я полна решимости вести себя непринужденно, хоть пока и с треском проваливаюсь. Не хочу, чтобы он считал меня сталкершей, несмотря на то, что он сам меня сюда пригласил.
— Да, я тоже очень рада, — говорю я. Преуменьшение тысячелетия. И затем, потому что я просто не могу удержаться: — То, что ты делаешь в сфере робототехники — это просто срыв башки. Никто никогда…
Он поднимает палец, качая головой.
— Пожалуйста, без лести. Ты здесь не в роли подхалимки. Таких у меня полно. Предостаточно. Мы интеллектуалы, Кит. Ты и я. Пусть мир этого не видит, но у тебя есть идеи. Твой блог… ах, это напоминает мне кое о чем. Он щелкает пальцами и протягивает руку ладонью вверх.
— Телефон, пожалуйста.
— О, точно, извини.
Я все это время сжимала его в потной ладони. Я незаметно вытираю телефон о юбку и отдаю его, а слова Иэна пьяняще крутятся у меня в голове: Мы интеллектуалы. Ты и я.
Он усмехается, сверкнув белыми зубами, и бросает телефон в карман брюк.
— Вот теперь мы свободны, — говорит он. — Ничто не будет отвлекать, ничто не помешает.
Я не уверена, что на это ответить, поэтому просто улыбаюсь в ответ.
Я испытываю облегчение, когда он наконец заканчивает готовить наши напитки и протягивает один мне. Мне нужно расслабиться, пока он не передумал насчет всей этой затеи и не выставил меня за дверь.
— Скажи, что думаешь, — произносит Иэн, прежде чем отпить из своего бокала. Он закрывает глаза, принимая выражение полнейшего блаженства. — Вау, — бормочет он. — Вау! Нет ничего лучше. Ничего лучше.
Я делаю глоток, остро осознавая тяжесть бокала, того, что он, должно быть, хрустальный. Жидкость легко скользит по горлу, и я наслаждаюсь теплым жжением. У нее странное лакричное послевкусие, но пьется мягко.
— Мне нравится, спасибо.
— Хорошо, — говорит он. — Ты голодна?
— На самом деле, я умираю с голоду, — признаюсь я. Весь день я слишком нервничала, чтобы поесть. Но теперь, когда я здесь, потягиваю «Сазерак», мандраж проходит, и мой аппетит возвращается с удвоенной силой.
Иэн ухмыляется.
— Любишь стейки?
— Конечно.
Он указывает на меня пальцем.
— Дай угадаю. Медиум?
— Вообще-то с кровью.
Он смеется.
— Девушка в моем вкусе. Два стейка с кровью, сию минуту. Поговорим, пока я буду готовить.
Я иду за Иэном на прилегающую кухню. Стараюсь пить медленно, но каждый глоток меня расслабляет. А мне нужно расслабиться. Я сажусь за просторный кухонный остров с черной гранитной столешницей и наблюдаю, как Иэн умело передвигается по кухне, доставая продукты.
— Ты часто готовишь? — спрашиваю я.
— Почти никогда, — отвечает он. — Любишь картошку? Или салат?
— Люблю и то, и другое.
Он один раз хлопает в ладоши.
— И то, и другое! Умница. Итак. Книга. Каково твое видение?
— Оу, — вырывается у меня, застигнутой врасплох. — Я думала… в смысле, я ведь должна быть твоим гострайтером, так? Видение должно быть твоим. Тебе помочь с ужином?
Иэн, на полпути к тому, чтобы нашинковать головку чеснока, делает паузу и бросает на меня взгляд через плечо.
— Я сам справлюсь. Я очень привередлив в еде. И ты не гострайтер. Ты получишь полное авторство. Это биография, а не автобиография. Ты ведь читала контракт, так?