Если быть честной с самой собой, я хочу еще. Я хочу погрузиться в мягко освещенную дымку опьянения. Я хочу с головой уйти в это потворство своим желаниям, в это признание, которого я ждала всю свою жизнь. Но я также прекрасно понимаю, что нахожусь здесь по работе, и еще одна порция спиртного отправит меня прямо за грань.
— Я в порядке, но спасибо.
Иэн заговорщицки улыбается.
— Я никому не скажу.
— Завтра нам нужно рано встать.
— Все будет в порядке.
Он протягивает руку за моим бокалом.
Смех, полный ненависти к себе, грозит вырваться из моего горла. Я знаю, что произойдет дальше. Я знаю, кто я такая. Я знаю, какая я.
— Давай же, — уговаривает Иэн. — Давай.
Он широко улыбается, и я ничего не могу поделать с тем, как по коже бегут мурашки от этого зрелища. Он великолепно горяч.
Да пошло оно все. Я отдаю ему свой бокал.
Пока Иэн у бара, я встаю и иду к окну от пола до потолка. Я подхожу ближе к стеклу. Никогда раньше я не была так высоко. Дождь по-прежнему барабанит по стеклу, но держу пари, в ясный день отсюда можно увидеть океан. Интересно, стоит ли когда-нибудь Иэн здесь и смотрит на западную часть города в поисках вдохновения.
— Боишься высоты? — спрашивает Иэн.
— Не особо.
Я останавливаюсь в нескольких дюймах от стекла.
Полицейские дроны жужжат в ночи, их красные огни мигают подо мной, прожекторы сквозь густой туман светят на улицы внизу. Отсюда мне видно все. Город темный, но яркий, все его огни и цвета сливаются воедино на фоне возвышающихся зданий, и… о, блядь.
Я покачиваюсь, прижимая ладонь к стеклу. Либо я куда более пьяна, чем думала, что маловероятно, либо у меня внезапно развилась боязнь высоты. Перед глазами все плывет, а затем трещит и искрит, как экран старого телевизора. Городской пейзаж то меркнет, то вспыхивает вновь. Башни света исчезают и снова появляются под грозовым небом.
Сколько алкоголя было в этих коктейлях?
Страдая от головокружения, не доверяя своей способности удержаться на ногах, я закрываю глаза и прижимаюсь лбом к стеклу.
Это было ошибкой.
Как только я закрываю глаза, у меня в животе возникает тошнотворное чувство падения, словно я проваливаюсь сквозь стекло в дождливую ночь, срываясь вниз, в черную бездну. Это то же самое ощущение, которое я испытала в лифте, будто я на большой глубине под водой, но более интенсивное. Мир разверзается передо мной, и невозможная тяжесть давит на меня, дробит кости, сплющивает легкие.
Но что-то подсказывает мне, что это не продлится вечно. Если я смогу просто продержаться, если смогу добраться до другой стороны…
— Кит.
Голос Иэна звучит резко.
Я ахаю, открывая глаза. Город расстилается передо мной, размытый дождем и яркий.
Я отступаю от стекла, неуверенно держась на ногах.
— Ты в порядке? — Я поворачиваюсь и вижу Иэна, стоящего у дивана и наблюдающего за мной. Выражение его лица нечитаемо. В одной руке он держит полную стопку, в другой — бутылку с водой. Он медленно улыбается. — Я думал, ты не боишься высоты.
Я возвращаюсь на диван, забирая предложенные напитки. Его глаза скользят по моим дрожащим пальцам, и мне становится стыдно. Я жду, что он отчитает меня, скажет что-то вроде того, что отказывается работать с человеком, который не умеет пить и не может справиться с нахождением на высоте 153 этажей. Вместо этого он терпеливо ждет, пока я устроюсь поудобнее и сделаю живительный глоток воды. Он наблюдает, как я выпиваю шот, и его взгляд пронзает насквозь.
Когда я согреваюсь от текилы, мое сердце наконец начинает биться реже, и я встречаюсь с его проницательным взглядом.
— Извини за это, — бормочу я. — Я на самом деле никогда не бывала в таком высоком здании.
Он забирает у меня стопку, его пальцы касаются моих. На дне осталось несколько капель. Он опускает палец в рюмку, собирая остатки текилы, и отправляет их в рот. Глотает.
— Мне следовало тебя предупредить. Это нелепое здание, у всех вызывает головокружение. Слишком высокое. Слишком. — Он смеется, словно это очень забавно — владеть пентхаусом в здании, которое находится практически в космосе. — К этому нужно привыкнуть.
Я не могу не улыбнуться ему в ответ.
— Текила помогла.
Он ставит стопку на приставной столик, затем опирается локтем на спинку дивана, наклоняясь ко мне.
— Позволь мне отвлечь тебя, Кит. Ты не против?
Я не знаю, что он имеет в виду под «отвлечь», но я хочу этого, чем бы оно ни было. Я киваю.
— Скажи мне кое-что, — произносит он низким голосом, пользуясь нашей близостью. — Ты знаешь, почему я делаю то, что делаю?