– Договориться? – Лин нервно рассмеялся. – Ты бы побывал на моем месте… Можешь сходить туда и поболтать с ними.
Сафар промолчал, идея ему не понравилась. Он нахмурился, потер щетинистый подбородок и в сердцах пнул ногой стоящее рядом кресло.
– Что тут за праздник? – спросил доктор.
– Да вот ребята захотели повеселиться, думали, все позади… Мда, повеселились.
– Пусть веселятся. Никому ничего не говори, паника ни к чему, они так и так сейчас вокруг нас, может даже стоят около тебя и подслушивают.
– Как это? – рука полковника конвульсивно дернулась к кобуре.
– У тебя случайно ничего не пропало? Давай, проверь. Давай, давай.
Сафар, посмеиваясь, похлопал себя по карманам. Улыбка стерлась с его лица.
– Он был здесь… он всегда при мне.
– Может быть, то, что ты ищешь, тут? – Лин вывернул карманы и высыпал их содержимое на пол.
– Что это? – Сафар посмотрел на доктора. перевел взгляд на пол, потом вновь испытующе взглянул в лицо китайцу. – Ты хочешь сказать..?
– Они на "Призраке", они везде, колонисты напрасно запираются на все замки, это бесполезно.
– То есть… то есть мы в ловушке?
Полковник встал, сел, снова встал, беспомощно огляделся по сторонам и вдруг резко вдавил кнопку внутренней связи:
– Это капитан! Очистить корабль от посторонних! Объявляется тревога!
Эпизод 26
Долговязый диспетчер никак не хотел покидать "Призрак". Его долго отрывали от поручней лифта, потом вынесли за пределы ангара и оставили на холодном металлическому полу. Разбегающиеся в панике колонисты спотыкались о лежащего, падали. озлобленно пинали его. Болтун не торопился подниматься и продолжал кричать, призывая всех немедленно спасаться. Но его голос тонул в общем гаме.
Через пять минут на "Призраке" не осталось ни одного постороннего. В миг протрезвевшая команда бросилась вооружаться, непонятно для чего в считанные секунды были активизированы и приведены в боеготовность все мощности корабля. Люди носились по судну сломя голову, сталкивались, кричали, ругались. Лин стоял в дверях капитанской рубки и оттуда наблюдал за необъяснимыми приготовлениями. "Призрак" не на шутку готовился к бою с невидимым врагом, и это его очень беспокоило.
– В кого ты собираешься стрелять, если не секрет? – спросил он у Сафара.
– Во всех, кого не видно, – нетерпеливо отрезал тот. Он был очень занят, принимал доклады своих постовых.
– Этого нельзя делать.
– Почему это? – насмешливо поинтересовался Сафар.
– Мы не знаем, какой будет их реакция.
– Ты, может, и не знаешь, а я знаю. Когда они получат свою порцию протонного десерта, у них вмиг пропадет охота шутить.
– Послушай, они пока ничего нам не сделали, зачем их дразнить?
Сафар обернулся, вдавил его в стену тяжелым взглядом.
– Гуманист? – процедил он с некоторым удивлением. – Смешно.
Лин ушел с корабля. Никто его не отговаривал. Паника снаружи уже утихла, колонисты попрятались в свои бесполезные норы, и он снова оказался в одиночестве в гулком пространстве погребенной в недрах планеты колонии. В одиночестве, если не считать поскуливающего на полу Болтуна. Лин огляделся и почувствовал неприятный холодок в животе. Может, все-таки вернуться? Вообще-то, нет, если Сафар начнет стрелять, лучше быть подальше отсюда. Куда теперь? В гостиницу? А больше и некуда, решил он и усмехнулся, вспомнив, как удирал от призраков по пустым коридорам. Он уже оправился от страха, пережитого во время встречи с привидениями, проанализировал ситуацию, и теперь проблема виделась ему немного по-другому. Никто на К-16. по-видимому, не знает и не хочет знать, что происходит на самом деле, страх застилает людям глаза и мешает трезво мыслить. А подумать есть над чем.
– До-ок, – прохныкал диспетчер, – тебя тоже выгнали?
– Да, – сказал доктор из солидарности.
– Что же нам делать? Мы не успеем спрятаться, они сейчас придут сюда.
– Они уже давно здесь. Расскажи мне, что они обычно делают, когда приходят?
Болтун перестал хныкать и сел на полу, подобрав длинные конечности.
– Они превращают нашу жизнь в кошмар, – произнес он зловещим шепотом.
– Ну в чем, в чем это выражается? Я уже слышал про всякие надписи и все такое. А что еще?
Диспетчер не отвечал, хлопая выпуклыми глазами.
– Слушай, Болтун, – Лин наклонился к нему, – я хорошо знаю, что такое кошмар, и если, кроме рисования, больше ничего не будет, то я пошел спать. Можешь пойти со мной. Или остаться.
Болтун открыл рот для ответа, но в этот миг колонию огласил жуткий вопль. В глубине коридоров захлопали двери, донеслись душераздирающие крики, детский плачь. Пол мелко задрожал от топота множества ног, и вскоре в порт хлынули колонисты, полуодетые, с безумными глазами.