– Отпускай его к чертовой матери и держись! – послышалось снизу. – Мы уже поднимаемся! Отпускай его, он утащит тебя за собой!
Лин понимал, что полковник прав, но не мог этого сделать. Он все еще надеялся спасти парня. Невыносимая боль в обоженных руках и лице притупляла все остальные ощущения, в том числе и страх. Он слышал, как внизу гремит подъемный механизм, кричат люди, звенит стальными сцеплениями страховка. Он чувствовал как кислота растворяет его мышцы, но ничем не мог помешать ей. Надо еще потерпеть, совсем немного. Совсем… Сейчас, сейчас они придут, мало осталось… сейчас…
Их спустили вниз, с трудом оторвали друг от друга. Лин плохо соображал, что происходит вокруг. Сквозь туман боли донесся голос Сафара:
– Боже! Что это с тобой?
– Не подходи ко мне…
– Скорее, к врачу его!
– Я сам врач! Отойдите от меня… уберите руки!
Люди в ужасе расступились, пропустив его.
Завал в коридоре был частично разобран. Он перебрался через обломки и пошел, не зная куда и зачем.
Лин знал, что потерял руки. На Земле их могли бы спасти, но в условиях К-16 – нет. "Зачем я ей такой теперь нужен, зачем ей инвалид?" – думал он и эта мысль отнимала последние силы. У нее и так полно проблем из-за него, он испортил ей жизнь, а теперь еще и урод… Он представлял, как возвращается на Землю, как Тина бежит ему навстречу и как меняется ее лицо по мере приближения. Оно становится все страшнее и страшнее. Страх и разочарование, и еще жалость… жалость… жалость…
В полусознательном состоянии он ввалился в первую же открытую дверь и упал на чью-то неубранную постель. Боль нарастала и становилась все невыносимее. Он завернул руки в какую-то одежду и прижал к животу. Так он пролежал, скорчившись на чужой кровати, достаточно долго, находясь в пограничном состоянии между реальностью и забытьем. Ему казалось, что в комнату кто-то входит и выходит, кто-то смеется рядом и говорит с ним, заглядывая в глаза, громко топает и звенит посудой.
Кровать слегка качнулась – на нее осторожно присели с другого края. Он повернул голову, надеясь увидеть там свою смерть.
Это была не смерть. Перед глазами все плыло, но знакомый облик и добрый взгляд, обрамленный лучиками морщин, пробивался сквозь эту пелену. Учитель О улыбался.
– Что, мальчик Ван, опять тебе досталось?
Лин смотрел, боясь шелохнуться и вспугнуть видение. Если даже это хозяева планеты решили подшутить над ним, он простит им их чудесную шутку.
«Шифу?..»
Эпизод 38
Человек был совсем как настоящий, из плоти и крови. Лин даже ощущал исходящее от него тепло. Он разлепил спекшиеся губы и произнес жалобно:
– Учитель, это правда ты?
– Я.
– Настоящий?
– Самый настоящий.
– Учитель… – Голос его дрогнул и из глаз хлынули слезы.
– Ничего, сынок, все закончилось, – сказал Учитель О и положил теплую ладонь ему на голову. – Молодец. Я знал, что ты справишься.
– Учитель… – Лин собрался с силами и поднялся. Не хотелось казаться слабым в глазах старого Учителя. – Учитель, как хорошо, что ты пришел.
– Не буду спрашивать, как твои дела, Ученик, я и так все знаю.
– Я, как всегда, попал в историю, Учитель. Я думал… Здесь такое творится…
– А чего же ты еще хотел, мальчик Ван? Люди получили то, что заслужили. Долго так продолжаться не могло.
– Как "так"?
– Люди превратили Землю в райский сад и живут за счет ресурсов других миров. Но и на других планетах есть живые существа, пусть они не похожи на людей, но это их мир. С этим надо было считаться. Здешние жители были очень рады людям, пока те не загнали их своими разработками на уровень, ниже которого они уже не могут существовать. Им ничего не оставалось, как попытаться избавиться от колонистов. Они боятся земных кораблей, поэтому приходят только тогда, когда начинается Сезон ветров. Это очень талантливые и интересные существа, они невидимы человеку, но это не значит, что их нет. А ведь ты мог что-то сделать сразу, поговорить с ними, ты это умеешь, я ждал, что ты это сделаешь. Помнишь, что сказал твой друг? Он спросил, не пробовал ли ты с ними договориться. Помнишь? Он, конечно, говорил совсем не о том, но его слова должны были навести тебя на определенные размышления.
– Я старался ни во что вмешиваться, я думал, так будет легче, я надеялся положить конец своим приключениям. – Лин опустил глаза. – Но дело не только в этом. Я был занят своими переживаниями, Учитель, я не мог больше ни о чем думать. Я даже сейчас думаю только о ней.
– И что же, интересно, ты надумал?
– Я думаю, что таким я больше не буду ей нужен и это меня убивает. Лучше бы я погиб. Она моложе меня, она красавица. У нее и так много неприятностей из-за меня, она стольким пожертвовала. Зачем ей инвалид…