Сашенька горел. Дэвид сделал анализы и, пока Клара вводила данные в компьютер, стал осматривать ребенка. Вроде бы никаких признаков простуды или какого-либо другого заболевания, горло в порядке, склеры чистые, живот мягкий, пульс…
Дэвид отвернулся, медленно протер очки, стараясь скрыть охватившее его волнение. Показалось. Показалось… Он взял себя в руки и вернулся к осмотру, натужно улыбнулся Николаю.
– Что? – спросил тот.
– Небольшая инфекция… – пролепетал Дэвид. – Девочку надо изолировать.
Он надеялся, что Дашеньке повезло больше, но ошибся. Приподняв двумя пальцами рукава ее платьица, он увидел пока еще бледные характерные лиловые пятна, облепившие локтевые суставы. Такие же были на коленках, лодыжках и кистях ребенка. Эпидемия…
– Понятно, – спокойно сказал отец детей. – Я тоже болен?
– Думаю, теперь и я тоже, – Дэвид виновато посмотрел на друга. – Видишь, как бывает – гонялся я за этой заразой, гонялся, а она сама меня нашла.
В комнату вбежал Герберт. На плече висело именное оружие. За ним – Наоми с огромным кухонным ножом в руках. Дэвид сделал им знак не приближаться.
– Там полиция! – сообщил старик. – Я их не пущу. У меня тут еще пистолет припрятан, отобьемся!
– Не надо, отец, – тихо произнес Николай. – Ты и так пострадал из-за нас. Прости. Пусть заходят… прямо сюда.
– Что здесь происходит? – Наоми вышла вперед и озабоченно оглядела комнату.
– Эпидемия.
Женщина отшатнулась и, объятая ужасом, выскочила за дверь. Герберт тоже попятился, растерянно бормоча извинения.
Полиция ворвалась, как всегда, бесцеремонно, расталкивая жильцов и разбрасывая вещи в непоколебимом стремлении во что бы то ни стало достичь цели. Полицейские заполнили комнату, однако, увидев больных, не решились сразу приблизиться – сначала следовало изучить обстановку. Сквозь широкие спины мужчин прорвалась Лиза и хотела было броситься к детям, но что-то ее остановило.
– Арестуйте его! – завизжала она, тыча в мужа пальцем. – Он украл моих детей! И их всех арестуйте! Они – его сообщники!
– Здесь Эпидемия! – громко сообщил Дэвид. – Дети больны, и в ваших интересах уйти отсюда как можно скорее.
Полицейские отпрянули. Лиза раскрыла рот в беззвучном крике и лишилась чувств. Ее едва успели подхватить у самого пола и вынесли из комнаты. .
– Чем вы это докажите? – спросил побледневший сержант.
Вместо ответа Дэвид подхватил Сашу на руки и поднес к полицейскому, выставив вперед пятнистый локоть ребенка. Сержант сделал шаг назад.
– Вы удовлетворены, сержант? Надеюсь, вы знакомы с инструкцией для полиции? Я сам ее составлял. Там все ясно описано. Так что – кругом марш!
Сержант все еще сомневался. Он наморщил лоб, напряженно вспоминая пункты инструкции, имеющейся во всех полицейских участках. Да, все сходится. Господи, спаси и сохрани…
– Но ведь дети, насколько мне сообщили, вакцинированы, а доктор Аум… – проговорил полицейский.
– Если бы не доктор Аум! – оборвал его Дэвид. – Уходите.
Полицейские вызвали «скорую» для матери больных детей и ушли.
Дэвид оставил Николая наедине с детьми и вернулся в лабораторию, стараясь не касаться окружающих предметов. Он не сомневался, что уже болен.
– Клара, – сказал он, – послушайте меня, только не приближайтесь. Принесите мне перчатки и плащ Наоми, тот, что с капюшоном, еще целлофановые пакеты побольше, бинт, что-нибудь в виде спортивного трико.
– Зачем?
– Нужно изолироваться и продолжить работу. Сами пока уходите и возьмите с собой стариков. Я проведу небольшую дезинфекцию, насколько Эпидемия вообще поддается дезинфекции. А лучше всего уходите на совсем… Понимаете, Эпидемия не излечивается, больные умирают в ста процентах случаев, причем, умирают в страшных муках, их организм разрушается, органы гниют, человек теряет зрение, слух, голос, память… и все это за каких-то десять дней. Очень быстро… То же самое произойдет не только с детьми, но и с Николаем и со мной, потому что я был в контакте с больными. Я бы не хотел, чтобы вы все это видели. Я бы просил вас только об одном – позаботиться о наших телах. Боюсь, сюда еще минимум год никто не решится сунуться, и нигде об этом не будут говорить во избежание паники, и мать детей, наверное, назовут сумасшедшей и не будут слушать. Такое уже было много-много раз. То есть я хочу попросить вас недели через две, когда все закончится, похоронить нас. Это уже будет не опасно, вирус покидает мертвецов.
Клара слушала его молча и спокойно. Она не собиралась никуда уходить, не хотела покидать новых друзей и, в первую очередь, этого славного человека, к которому за короткое время привязалась всей душей. Она уже точно решила, что останется, но не стала прерывать его речь. Пусть выговорится. Ему это нужно. Когда он замолчал, она сказала: