– А ей на что надеяться, если с тобой что-нибудь случится?
– Я же сказал, что со мной все будет в порядке.
– Никуда не пойдешь, мальчишка, – и все!
– Как вы не понимаете? Я не могу всю жизнь скрываться, я должен что-то делать!
– Капитан, может, нам его связать? – предложил Оскар и обратился к Тине: – Ты не против, сестренка?
Тина не вступала в спор. Она стояла молча и куталась в шаль. Она прекрасно знала, чем все закончится: он сделает то, что собирается сделать. Так было всегда и так будет. Наверное, в данном случае он действительно должен уйти. Она понимала это и слегка ревновала к тому человеку, ради которого Лин сейчас оставляет ее. Он как-то говорил о своей дружбе с Главным советником. Тина никогда не интересовалась политикой и представления не имела, кто руководит планетой в настоящее время, но Ананда Чандрана знали все. Одни восхищались, другие возмущались, как, например, люди ее круга, которым его речи казались клоунскими ужимками. «Этот дикарь хочет понравиться нашим детям», – говорили они. Сама Тина не имела никакого мнения по этому поводу, но господин Ананд оказался другом ее Лина, значит, он теперь и ее друг. Ее прежние друзья, наверное, не стали бы рисковать ради нее. Поэтому пусть он идет, это правильно. Если бы не ребенок, она пошла бы с ним.
– Отстаньте от него, – сказала она, – а то он опоздает.
Мужчины, все трое, перестали спорить и обернулись к ней.
Эпизод 31
Ананд пришел пораньше, чтобы немного освоиться до того, как начнет собираться народ, но зал уже был почти полон. При его появлении раздались аплодисменты. Он занял свое место в лекторской кабинке, расположенной в центре огромного амфитеатра и стал ждать начала. Доктор Диего неустанно интересовался, не нужно ли ему чего-нибудь, удобно ли сидение, устраивает ли акустика. Он пребывал в радостном возбуждении. После первой же рекламы все пригласительные были моментально разобраны, а сколько ожидается слушателей без мест – просто не счесть! Это будет историческая лекция, такого еще не случалось, говорил доктор Диего, Он был очень горд, что имеет к этому отношение.
Народ продолжал прибывать. До назначенного времени оставалось меньше получаса, и Ананд немного нервничал. Он не представлял, с чего начнет разговор, о чем будет говорить и что от него хотят услышать. Наверняка, будут спрашивать о его отставке, о клонах, о желтых. О чем еще? Разумеется, о докторе А.
В проходе мелькнули знакомые лица. Тагава, Иса и майор Дональд заулыбались, поняв, что он их заметил. Он помахал им рукой. Чуть позже в зал вошли и уселись на ступеньках сумрачный Клаус и Бану. Ананд поискал глазами Мишу, но того поблизости не было, а просмотреть задние ряды и галерку не представлялось возможным.
Вскоре в зале не осталось ни одного свободного места, сквозь открытые двери было видно, что желающие послушать лекцию и не сумевшие попасть внутрь располагаются прямо на полу в фойе. Такое скопление народа только усиливало его беспокойство. Нужно было вывезти жену с детьми куда-нибудь в другое место, подумал он, куда-нибудь подальше от дома.
Большие академические часы пробили пять часов, и в зале наступила тишина. Лектор молчал вместе со всеми, он, произносивший речи на протяжении десяти лет, не мог сейчас вымолвить ни слова. Люди ждали, а доктор Диего делал многозначительные знаки. Ананд беспомощно пожал плечами, старательно откашлялся, оттягивая время, и наконец выдавил из себя:
– Кажется, я должен что-то говорить? – По залу пронесся одобрительный смешок. Доктор Диего облегченно вздохнул и расслабился. – Я так давно не произносил речей, почти целых два месяца. Наверное, я забыл всеобщий язык… Это ничего, надеюсь, вы все равно меня поймете.
Зрители зааплодировали. Столь горячая поддержка слегка приободрила. Ананд продолжил:
– Я не ожидал, что интерес к моей персоне после отставки будет так велик. Меня это и радует и пугает одновременно, потому что я не знаю, что вам сказать. Меня пригласили прочитать лекцию, но я не представляю, на какую тему. Я отошел от науки сто лет назад и ни одного дня не занимался практической медициной. Конечно, я способен отличить насморк от перелома ноги, но насчет синтезирования сигнала гипоталамуса, к сожалению, ничего сказать не могу. Надеюсь, вы не ожидаете от меня этого. – Опять аплодисменты и смех. – Я отдал десять лет Объединенному человечеству в качестве политика, это все, о чем мы можем с вами поговорить. Но у меня к вам просьба: давайте построим встречу по принципу "вопрос-ответ". Вы задавайте интересующие вас вопросы, а я постараюсь на них ответить по мере своих сил. Прошу, присылайте вопросы, можете задавать их вслух.