Это был человек, молодой, размалеванный неоновой краской и напуганный не меньше ее. В первый момент он хотел броситься наутек, но, разглядев, что перед ним женщина, приободрился и двинулся на нее, кривя раскрашенный рот. Он что-то говорил, какие-то гадости и пошлости, тыча ей в лицо электрической дубинкой. Тина ничего не слышала, кровь пульсировала в голове и заглушала остальные звуки. Она пятилась по коридору до тех пор, пока не вспомнила, что в одной из комнат спряталась маленькая Айша. Если этот урод победит ее, то доберется до девочки.
Парень был так уверен в своей силе, что не обратил внимания на железный прут, появившийся у нее из-за спины. Он заметил оружие, только когда живот вдруг пронзила страшная боль, заставившая его согнуться пополам и выронить дубинку. Следующий удар пришелся по затылку, и противник упал, скрючившись на полу. Для большей верности Тина парализовала его электрическим разрядом и побежала во двор, победоносно держа разбрасывающую искры дубинку над головой.
В саду шло настоящее сражение. Противник бросил на осаду все свои силы, но осажденные приготовили хорошую встречу. Враги штурмовали высокие стены и прыгали в сад, падая на разбросанные битые стекла, гвозди, воткнутые в землю вилки и ножи, раскаленные угли и обогреватели. Конечно же, этого было недостаточно для того, чтобы остановить противника, и у Клауса, Исы и Тагавы было много дел. Они яростно работали железными прутами, бегая от стены к стене, и обрушивая их на оранжевые, красные и бритые затылки.
Но особенно трудное положение сложилось у северной стены, которую атаковали силы Лиги. Они не были разрознены и трусоваты, как новоиспеченные банды "синих" и "зеленых", не имеющие тактики и не закаленных в боях. Армия "лигионеров" действовала слаженно, по команде. "Огонь!" – и в сад летели зажигательные бомбочки, вспыхивали кусты, по земле растекалась горящие лужи. "Газ!" – и на асфальте подпрыгивали, как тугие мячи, газовые снаряды. Фатх гонялся за этими мячами с распылителем и заливал дезактиватором. Благо на вооружении охраны, некогда стоявшей в доме, было много полезных вещей. Капитану помогала Бану, накрывая пропущенные им шары толстым ватным одеялом. В это время майор Дональд держал позиции у окраины аллеи за стволом старого дерева, откуда хорошо просматривалась вся северная стена и вход. Как человек военный, он действовал спокойно и со знанием дела. Едва над краем стены появлялась чья-то голова, майор вскидывал бластер, и через мгновение голова превращалась в пылающий факел.
Несмотря на все усилия, кое-кому все же удавалось проскальзывать с тыла, но и тут все было вроде бы предусмотрено – лазутчиков должны были встречать Ананд с Саламом. Этот участок беспокоил Фатха Али больше всего. Он не рассчитывал ни на того, ни на другого, поэтому очень обрадовался, увидев Тину с дубинкой в руках.
– Капитан! Посмотрите, что у меня есть! – радостно сообщила она.
– Откуда это? – прокричал Фатх.
– Отобрала у "лигионерчика", он пролез в дом!
– Молодец! Ты не испугалась? С тобой все хорошо?
– Все нормально!
– Тогда найди Ананда и помоги ему, я боюсь, он не справится и у нас в тылу скоро будет целая армия!
– Да вы что, господин Ананд такой смелый человек!
– Я не об этом! Просто есть люди, от рождения не способные к насилию, он, по-моему, из таких! Иди, Тина, они с мальчиком должны быть у бассейна! Будь осторожна!
– Хорошо! Можете на меня рассчитывать! – Тина отдала честь и побежала вглубь сада, держа одну руку на животе. «Доченька, если после всего, что твоя мамочка вытворяет, ты родишься невредимой, я буду считать это чудом!»
Ананд действительно был у бассейна. Он стоял к ней спиной и смотрел на воду, металлический прут, выданный Бану, валялся на земле.
Тина подошла, встала рядом. Ананд повернул к ней голову и произнес:
– Простите.
– За что, господин Ананд?
– Я не смог этого сделать… Я не смог поднять руку на человека. Простите. Из меня вояка никакой, я вас только подвожу. Бог свидетель, я не хотел всего этого, я хотел решить все миром… я не хотел насилия… Если бы я знал, что все будет так, я бы не произнес ни слова. – Он опять стал смотреть на спокойную поверхность воды. – Все пошло как-то не так, не должна была проливаться кровь, это неправильно. Я во всем виноват, я чего-то не сделал, не те слова говорил, наверное, не смог убедить в элементарных вещах, пропустил нужный момент… Я всегда говорил о мире, о ненасилии, о гуманизме, и что же я сам делаю? Столько жертв по моей вине…