Ананд с ненавистью взглянул на свои ладони, словно они были обагрены кровью.
Тина усмехнулась:
– По-вашему, надо было сдаться без боя и дать просто так подвесить себя на площади?
– Я не знаю… – Ананд мучительно вздохнул. – Я правда не знаю. Но то, что мы делаем… Мы стали похожими на них, надо было как-то по-другомуэ Они ведь тоже люди.
– Как можно с ними по-другому?! – вспыхнула Тина. – И никакие они не люди, они – животные! И хватит! – Она вновь заговорила вполголоса: – Ананд, есть время для слов, а есть время для оружия. Нужно уметь защищать свои идеи, иначе кто пойдет за вами? Нельзя все время смиренно жертвовать собой. Умрете – и вашим идеям конец. Вот вы тут мучаетесь моральными проблемами, а в доме, между прочим, остались ваша жена, Сара и ребенок. Они совсем одни, а вокруг столько бандитов… например, вот этот!
Тина резко развернулась и ткнула дубинкой в бок здоровенного парня, подкравшегося к ним из-за кустов. Парень дернулся, выронил газовый автомат и сеть, упал и вытянулся, оскалив зубы.
Ананд с ужасом посмотрел на парализованного, потом на заряженную полицейскую дубинку.
– Вы меня осуждаете? – усмехнулась Тина. – Лин тоже гуманист, он против войны и всякого такого. Вы знаете о его странных способностях? Это невероятная, даже какая-то мистическая сила, способная в минуту снести всех этих зомби в море. Но я уверена, будь Лин сейчас здесь, он бы тоже взял лом, но не стал бы применять свою силу против людей. Он говорит, что она дана ему не для этого. Не знаю, может быть, вы с ним и правы, но каждому свое. Кто-то должен просвещать, кто-то защищать. Пусть я буду плохой, но я лично считаю, что в данной ситуации нужно драться. Злу надо сопротивляться, Ананд. Ведь эти люди – зло? Ведь так? Если не вы его, то оно вас победит. Я говорю не о моральном, а о чисто физическом аспекте этой проблемы. Они убьют вас! Понятно?
Ананд помолчал, потом наклонился, поднял свой прут, осмотрел его и смущенно пожал плечами:
– Не уверен, что у меня получится. Я совершенно не умею с этим обращаться.
– Все очень просто, – сказала Тина, – замахнитесь и бейте посильнее. Обезвредить врага можно, и не убивая. Если все же не сумеете, кричите, мы поможем. – Она покрутила головой. – А где Салам?
– Он там, за деревом… страдает. Ему пришлось ударить человека, который напал на меня. Вон того, видите? Он так и сделал – замахнулся и ударил посильнее. Бедный мальчик очень переживает.
– Тина! – донесся голос капитана. – Тина, скорее сюда!
Она бросилась через кусты напролом.
– Тина! Майора ранили, скорее, бери оружие и снимай этих тварей! Скорее! Басанти с Сарой я послал на помощь мужчинам к восточной стене!
Тина выхватила орудие из рук Дональда и с ходу, не прицеливаясь, выпустила струю плазмы в готовящегося прыгнуть со стены человека, затем перевела прицел правее, и еще одна фигура вспыхнула. Они загорались послушно как сухое дерево от удара молнии. Один, второй, третий, четвертый, пятый…
Шел четвертый час сражения, когда с западной стены ударили боевые огнеметы. Это было неожиданно. От вспыхнувшего чудовищного пожара стало еще светлее. Горел сад, оранжерея и хозяйственные пристройки. Пламя прыгало с дерева на дерева и вот оно на веранде, вот уже от жара лопаются стекла и съеживаются пластиковые ступени. Вскоре вся западная часть территории была охвачена огнем. Штурм прекратился.
Эпизод 45
Они жались к восточной стене и безмолвно смотрели, как пламя пожирает дом и медленно, выбрасывая оранжевые искры и, заигрывая, приближается к ним. Но Ананд не думал о смерти, она беспокоила его сейчас меньше всего. Он думал о жизни, той, которая ждала его впереди. В этой он сделал то, что успел, что позволили условия и его собственные планы. Мало, мало, очень мало, почти ничего… Главное осталось неосуществленным, долго он выжидал, слишком долго, и враги опередили его. А, может быть, Басанти права, и все случилось так, как должно было случиться? Это был его предел, рубеж, который ему не дано было перешагнуть в этой жизни?.. Басанти, Басанти, подарок судьбы, который он не успел оценить по достоинству. Опять не успел, ничего не успел…
– Как странно стали строить, – проговорила жена, – дом сгорает, а заборы остаются… как гроб…