Мальчик с раннего детства был невыносим, зол, остервенел. Из всех живых существ на Земле он любил лишь драного хромого пса с вечно капающей слюной и такого же злобного как он сам. Животное было так отвратительно, что вызывало у него восторг. Он делал подарки своему любимцу – ловил для него кошек и птиц. Когда во время желто-белой войны сбили самолет, в котором находились его родители и старший брат, Дон поначалу расстроился, но затем обнаружил, что все не так уж плохо. Никто не ругает его, не наказывает, не заставляет учиться и здороваться с соседями. Поэтому он перестал плакать и перебрался в деревню к бабушке по отцу, ужасно худой и ужасно сварливой. Ему было всего двенадцать, но они хорошо поняли друг друга.
В один прекрасный день двадцатилетний Дон как всегда от нечего делать прогуливался на территории поселкового утилизатора и обнаружил спящего среди сорняков и гудящих механизмов человека. Ему было скучно и он решил немного поразвлечься, взял камень потяжелее и только собрался обрушить на голову спящего, как тот неожиданно открыл глаза и жутко захохотал, показывая на него пальцем. "Я так и знал! – смеялся незнакомец. – Я знал, что сегодня мне повезет. Наконец-то!" Человек назвался Скрымом (какое странное имя, подумал Дон) и сообщил, что давно ожидает его на этой свалке, потому что должен кое-что ему передать. Человек поманил его, и, когда ухо Дона почти коснулось его губ, прошептал: "Жди. Ничего не делай, просто жди. Тебя позовут". После этого Скрым взлетел, повисел в небе, продолжая смеяться, и… исчез.
Дон простоял на ногах до вечера, открыв рот и впившись взглядом в то место, где растворился в воздухе таинственный Скрым. Он не знал, что об этом думать, а посоветоваться было не с кем – бабка давно умерла. Ничего не надумав, он решил просто последовать совету незнакомца.
Так прошли годы, он все ждал и слушал, боясь прослушать зов. Как и наказал Скрым, он ничего не делал, а существовал за счет центров по обеспечению и бесплатных продуктовых автоматов. К сорока годам он превратился в получеловека, и неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы однажды он не услышал в домофоне знакомый голос: "Это я. Ты готов?" "Да!" – закричал он.
После посвящения он умер. Дон точно помнил, что какое-то время был мертв и блуждал в каких-то иных мирах, темных и затхлых. Потом он вернулся и не узнал себя. Это был не он, вернее, не только он, в нем поселился кто-то еще. Поначалу параллельность ощущалась очень сильно и внушала ужас, но постепенно та, другая, сущность слилась с его собственной. Скрым умилялся и говорил, что подобные эксперименты давно не проходили столь удачно, имплантированная сущность обычно отторгается даже очень глубоко запрятанными светлыми сторонами человеческой души. Они же прекрасно подошли друг другу. Тот, второй, получил тело, в котором нуждался, а Дон – интеллект, то, чего ему так не хватало от рождения. Постепенно различия стерлись, и Дон почти перестал ощущать двойственность своей сущности. Странное имя "Аум" он выбрал сам, вернее, второе Я незаметно шепнуло на ухо. "Прекрасно! – одобрил Скрым. – Пусть им будет больно". Прошло какое-то время, прежде чем Дон стал понимать, что его учитель имел в виду…
– Нам пора, дорогой. – Это прозвучало ласково.
Дон насторожился. Нет, это уже не воспоминания, там не было никаких женщин. Это где-то здесь, поблизости.
– Что с тобой? – Прекрасная женщина из реальности озабоченно заглянула ему в лицо. – Нам пора, ты слышишь меня? Нас ждут журналисты. Мы и так опоздали на три часа из-за этих Язычников.
Ах да, подумал он, и сладкая истома охватила его. Конечно же, свадьба, журналисты, пресс-конференция, съемки на телевидении. Он все помнил, и был очень этим доволен.
Они остановились у красивой белой двери. Здесь Лилит в последний раз придирчиво осмотрела его белый костюм, поправила бабочку, пригладила жидкие светлые волосы, а потом улыбнулась такой улыбкой, что у него подогнулись ноги и помутился рассудок.
Распахнулась дверь, в глаза ударил свет сотен прожекторов, уши оглохли от воплей миллиона голосов. "Слава доктору Аум, спасителю людей!" "Слава прекрасной Лилит!" "Да здравствует любовь!" Дон растягивал губы в улыбке и кивал людям, столпившимся по обе стороны украшенной розами и разноцветными фонариками белой дорожки, протянутой в воздухе от здания клиники до Башни Совета (как долго идти, думал он с досадой). Они должны были пройти по ней и поприветствовать жителей Земли, прибывших поздравить их. На них сыпались белые цветы и золотистое конфетти, на глазах у людей были слезы. В звездном небе сверкали фейерверки.