Она стала подниматься, опираясь на выступы в стене. И вдруг рука ее провалилась в темноту. Зашуршала осыпающаяся земля.
Клара так утомилась, что не испытала ни страха, ни радости, когда перед ней открылась широкая черная трещина. Трещина уходила вглубь земляной толщи и могла быть результатом какого-нибудь землетрясения или взрыва бомбы на поверхности во время одной из последних войн. Клара минуту сомневалась, но только минуту. Отодвинув фонарем паутину, она легла на живот и решительно протиснулась внутрь.
Трещина то сужалась, то расширялась. Ей пришлось ползти достаточно долго, может быть, больше часа, помогая себе лопаткой. Окаменевшая земля поддавалась тяжело. Клара была вконец измучена и не заметила, как выползла из завала, и продолжала некоторое время двигаться ползком, пока не поняла, что над нею пустота.
Она поднялась на четвереньки, на большее не хватило сил.
Далеко впереди, куда уходил сводчатый коридор, был свет.
– Не может быть… – произнесла она и протерла глаза. Тот самый свет под землей!
Таинственное голубое свечение грело и манило, оно давало не только свет, но и силу. Из глубины тоннеля медленно плыли теплые, ласковые, спокойные волны, Вся усталость, боль и сомнения исчезли сами собой, и Клара пошла навстречу свету, протягивая к нему перепачканные расцарапанные руки.
Она вошла в поток голубого сияния, окунулась в него и оказалась в круглом зале. Здесь не было никаких украшений и росписей, и вместе с тем он был прекрасен и радостен. Когда глаза привыкли к свету, она увидела то, что заставила ее сердце замереть. Давным-давно, еще в прошлой жизни, ее компьютер, ее умная машина, нарисовал этот символ и расшифровал его как "небо". Это было единственное поддавшееся расшифровке слово в выведенном ею божественном языке, на котором говорило все живое. И выглядело оно именно так, как эта сияющая спираль на стене, восходящая к сверкающему шару, окруженному тремя ореолами. Небо…
– Небо. – Губы дрогнули.
Небо! Значит, она была права. Все не напрасно – многолетний труд, затворничество в лаборатории, бессонные ночи, оплеухи, предательство, отлучение от жизни – это только песчинки на бесконечном пути, оставшиеся на самом низшем из колец спирали, уходящей в сияющие небеса.
Клара опустилась на пол и зарыдала. Она не плакала с прошлой жизни. Здесь не было никого, кроме нее и Неба. Она плакала и смеялась, и счастливые слезы омывали душу. Нужно будет пойти в Музей и рассказать об этом госпоже Аиде. Она будет рада узнать об этом. Клара смотрела на Небо и думала, какие чувства должны были испытать измученные археологи, попавшие сюда триста лет назад. Она представила, с каким суеверным страхом входили сюда те, кто был еще очень далек от Неба. Но гораздо раньше, тысячи лет назад, наверное, все было по-другому. Она почти реально ощущала это, перед глазами вспыхивали яркие картины неизвестной жизни, мелькали какие-то лица. Человеческие? Наверное, это люди, но такие прекрасные! Далекий мир не задерживался в памяти, выскальзывал из сознания и растворялся. Она пыталась удержать его обрывки, краски, улыбки, но информация стиралась.
– Клара!
Знакомый голос, глухой, далекий и родной ворвался в храм, и яркие картины прошлого мира погасли.
– Клара! Где вы?!
Господи, это же Дэвид! Клара улыбнулась, на душе было светло и спокойно. Как же здесь хорошо… Дэвид, дорогой Дэвид, хорошо, что он пришел, как он сейчас ей нужен, этот большой и славный человек. Но как он нашел ту дверь в темноте? Ах да, в сумке был запасной фонарь… Но ведь щель такая узкая, он застрянет и задохнется!
Клара вскочила и, позабыв обо всем, бросилась в сводчатый коридор.
– Дэвид! Я здесь! Я иду к вам!
– Клара?.. Слава Богу! С вами все хорошо? – донеслось из темноты. – Я потерял фонарь и разбил очки, когда падал с лестницы! Хорошо, пробирка с вакциной была во внутреннем кармане!
– Какой ужас! Не двигайтесь, я уже иду!
Он возник из мрака, оборванный и грязный, но совершенно счастливый.
– Понимаете, Клара, я очень беспокоился… я не мог больше ждать, поэтому… вот.
– Дэвид, – произнесла она, – если бы вы знали, Дэвид, как я вас люблю…