Долго уговаривать Басанти не пришлось.
– Не думаю, что они скоро вернутся, – сказала Басанти, и Тина поразилась ее спокойствию. Она, наверное, сходила бы с ума, проводив Лина в неизвестность. – Ананд просил меня заботиться о тебе. Мы пойдем к доктору Диего, он очень хороший человек, у меня есть его адрес. Ты должна показаться врачу.
Тина была согласна на все, лишь бы выбраться на свежий воздух.
Они оделись потеплее, укутали Айшу. Девочка вела себя тихо и послушно.
Подъем по вертикальной металлической лестнице дался Тине нелегко. Она выползла из люка заброшенного утилизатора и долго не могла отдышаться, хватая ртом морозный воздух. Придя в себя, она огляделась и поняла, что мир изменился. С серого закопченного неба сыпался мокрый липкий снег. Настоящий снег!
Женщины вышли на улицу. Над мостовой висели беспилотные флаеры-такси. Механизмам и журналистам в нерабочий месяц работать разрешалось. Они погрузились в такси и направились к центру, где жил доктор Диего. По пути машина забарахлила, пришлось сойти и идти дальше пешком.
Тина смотрела по сторонам и ужасалась. Спустившись под землю неделю назад она оставила на поверхности величественный город под вечно синим небом, гудящий и жужжащий бесчисленными механизмами, расцвеченный иллюминацией и зеленеющий круглый год. Где былая беззаботность и ощущение вечного праздника и благополучия? Как быстро все изменилось. Вокруг царила серость, мрак, разруха, улицы были замусорены, а сады обглоданы ветром. Но больше всего ее пугало видимое безлюдье, она чувствовала, что за каждым окном, за каждой углом притаились холодные и зоркие глаза охотника на тех, кто еще надеется на лучшее. Хотелось спрятаться в тень, прижиматься к стенам, чтобы не попасть под прицел этих глаз.
– Посмотри, вот оно, Желтое пятно, – сказала Басанти.
Тина подняла голову. Сквозь серые тучи жутко просвечивало нечто бледно-горчичного цвета. Пятно не имело четких очертаний, оно напоминало гигантскую кляксу, размазанную по небу, края его вибрировали, сокращались, выбрасывали протуберанцы.
– Какая гадость, – проговорила Тина. – Не представляю, как это можно победить.
– Надо постараться. – Басанти вздохнула.
Тина вновь поразилась ее стойкости. Наверняка, Басанти сейчас хотелось рыдать и рвать на себе волосы, ведь обретя мужа через двадцать лет, она теперь могла вновь его потерять. А она держится, изучая спокойствие и мудрую покорность судьбе.
Женщины взялись под руки и пошли дальше. Чем ближе к центру города, тем явственнее ощущалась катастрофа. На улицах появились прохожие, пьяно веселящиеся люди. "С Праздником Открытия Двери! Да здравствует Желтое пятно!" – неслось из трансляторов.
Они добрались до обезглавленной Башни Совета, обогнули ее и остановились, пораженные представшим их взору зрелищем. Вместо роскошного центра с многоярусными транспортными линиями, великолепным Садом Эволюции и памятником Победы перед ними расстилалось пепелище, не имевшее ни конца, ни края. Обломки конструкций и обугленные деревья торчали из руин и были облеплены черными жирными птицами.
– Доктор Диего жил на той стороне площади, – сказала Басанти. Все было ясно и не требовало объяснений.
Тина не знала доктора Диего, оно просто представила, как все произошло, и сердце сжалось от боли. И не только сердце. Внизу живота вдруг появилось странное ощущение, будто что-то оборвалось, и плоть пронзила жуткая распирающая боль. Тина закричала, согнулась пополам. Басанти испуганно оглянулась на нее и ахнула, она все поняла и в первый момент растерялась. Айша заревела.
– Еще рано! Лин меня убьет! – простонала Тина – Он не простит мне, если с ребенком что-то случится. Я же не виновата! Боже мой, что теперь делать…
Вокруг начали собираться зеваки. Они стояли и глазели, щелкая орешки.
– Где ближайшая больница? – крикнула им Басанти.
– Какая еще больница, тетка? – засмеялся прыщеватый молодой человек – Нерабочий месяц. Поняла?
Кумар никогда не повел бы себя так, подумала Басанти, и гнев и обида охватили ее. Ее сын, прекрасный добрый мальчик был отдален от мира, а этот наглый сопляк живет среди людей и стоит тут и жует, пуская розовые пузыри. Но что она могла поделать? Пристыдить мальчишку, дать затрещину? Глупо.