– Учителя, говоришь?.. Пусть будет так. – согласился Лин. Он вздохнул и снова стал смотреть на небо. В вышине вспыхнула и погасла звезда. – Ананд, давно хотел спросить тебя, для чего я послал человека в Храм?
Ананд покачал головой:
– Я не знаю. Может быть, как раз для того, чтобы раскупорить закрытые каналы. Или не закрытые, а загрязненные, это, мне кажется, ближе к истине. Я не верю, что эти каналы могут быть когда-либо закрыты. Они могут загрязняться и забываться людьми, но закрываться никогда. Возможность к восхождению возникла вместе со Вселенной и умрет вместе с ней.
– В том-то и дело, что умрет… Ты сам бывал там когда-нибудь?
– Нет, в этой жизни не бывал. Может быть, в прошлом, но не помню.
– Ничего, еще побываешь. Ты – святой, ты умеешь думать о всей Вселенной, а тот, кто умеет думать о Вселенной – святой.
– Не говори глупостей.
– Это не глупость. Я лично думаю только о Тине и ребенке и еще о том, как отверну головы Спасителю и Ибрагиму. Я – эгоист, и все мои добрые дела… Я не могу думать о Вселенной, и если что и делаю, то не ради Вселенной, а только ради своего душевного спокойствия. Скажу честно, я не знаю, готов ли умереть за идею, но знаю точно, что умру за любимую женщину.
– Знаешь, друг мой, я в жизни много ошибался. – Ананд положил ладонь другу на голову, прислушался к чему-то и улыбнулся. – Да, я часто ошибался, но одно я знаю точно – вся Вселенная сосредоточена в тех, кого мы любим. Кто умеет по-настоящему любить, уже заботится о Вселенной и спасает ее. Кстати, вы уже выбрали имя для дочери?
– Потом, после войны
Утром над развалинами появился грузовой флаер с правительственными знаками. Машина покружилась, обследуя руины магнитным щупом, и зависла над ними. Раскрылась дверца и оттуда вывалилась пружинистая лесенка с поручнями.
– Эй, пророк, полезай сюда! – послышалось сверху. – Спаситель хочет поговорить с тобой!
– Мастер, нет! – в один голос выкрикнули Миша, Оскар и Салам.
Ананд взглянул на Лина. Что делать? Тот отрицательно мотнул головой.
– Эй, не задерживай! Спаситель не любит долго ждать! Да, чуть не забыл – захвати с собой желтую обезьянку!
– Это, кажется обо мне, – усмехнулся Лин. – Что ж, это другое дело. Пошли, посмотрим, что им от нас еще нужно.
– Что делать нам? – спросил Фатх Али.
– Ждите здесь, – сказал Ананд. – Мы вернемся.
Лин поднялся первым.
– Давай, проходи! – рявкнул на него забронированный человек.
Лян огляделся. Отовсюду на него пялились орудийные дула. Боятся, подумал он не без удовольствия.
Ананда усадили рядом. Военные жались по стенкам машины и не спускали их с мушки. Не приближаясь, им бросили черные повязки и приказали завязать самим себе глаза и не разговаривать.
Они летели несколько часов. Лин смеялся про себя над глупостью врагов. Они пытаются путать след, но это так глупо. Он был очень спокоен и уверен в себе. Стычка с агентом помогла ему преодолеть изматывающую звериную ненависть. Сумев победить себя и не убить гиганта, он освободился. Сострадать врагу он не был готов, но желание убивать прошло, и стало даже легче дышать. Все-таки ненависть – это не то чувство, которое движет планетами, думал доктор Лин.
Машина приземлилась, вошла в темноту и еще какое-то время двигалась словно по тоннелю. Двигатели замерли.
Им разрешили открыть глаза, вывели и велели идти вперед до конца тоннеля.
– Как ты думаешь, где мы? – шепнул Ананд.
– В Столице, – не задумываясь, сказал Лин. И вдруг провалился.
Он не заметил, как ловушка внезапно раскрылась под ногами и сразу же захлопнулась уже над головой. Он понял, что случилось, только оказавшись в кромешной тьме. Вверху тихо гудела вентиляционная система, откуда-то тянуло сквозняком.
– Ананд?
Никто не отозвался. Значит он здесь один, а Ананд остался наверху. Интересно, на что они рассчитывают? Они ждут, что он испугается, станет кричать и молить о пощаде? Неужели они не понимают, что он все равно выйдет отсюда! Они должны это понимать. Знать бы только, что с Тиной и дочкой все хорошо, и можно перевернуть здесь все вверх дном. Не зная, что делать дальше, Лин решил прилечь и поспать, восполнив бессонные ночи. Он пошарил руками по полу, лег и заставил себя заснуть.