Басанти вышла.
– Не волнуйся, – широко улыбнулся Дон, – она не в моем вкусе.
Ананд отвел взгляд и торопливо поставил чашку на подлокотник. Пальцы неожиданно ослабели и задрожали. Он сцепил их и зажал между коленями.
– Смотрите, смотрите! – взвизгнул Вице-президент.
Над южной окраиной города взвилось белое облачко, в сторону центра вынеслась ракета, взорвалась в воздухе и горящими искрами осыпалась на крыши. Картинка сдвинулась на северо-запад. Здесь тоже шли приготовления, подтягивались новые силы, разворачивались орудия. Экран разделился на две части, в одной можно было наблюдать за приготовлениями «зеленых», в другой – за действиями «синих». Все шло по плану, без спешки и суеты. До столкновения еще далеко. Сначала, как требуют правила боя, противник подвергнется обстрелу из дальнобойных орудий, после чего в ход пойдет живая сила. В небо взлетели ракеты, иглами пронзили облака, но то ли траектория была рассчитана неправильно, то ли целью ракет был вовсе не противник, но снаряды, не долетев до южных окраин, упали на жилые кварталы. Над крышами взвилось пламя и обломки зданий. Еще несколько вулканов взорвались в других частях Столицы. Город постепенно заволакивало черным дымом, и видимость стала очень плохой. Картинка начала увеличиваться, миновала черную завесу, и вот на экране улицы. Люди высовываются из окон, смотрят в небо, еще не понимая, что происходит. Они слышат грохот, чувствуют, как сотрясается земля, видят, как с неба падает огонь. Они кричат и захлопывают окна, надеясь отгородиться от неминуемого. Прохожие мечутся, кричат дети, а снаряды все падают и падают. Вот вспыхнули факелами минареты огромной центральной мечети, трещат и лопаются бирюзовые купола, из окон рванулось пламя. От жара заклинило двери, и из разбитых высоких окон слышатся вопли горящих заживо людей…
Зрители зачарованно смотрели на экран, никто не разговаривал, не комментировал происходящее. Дон был бледен, его губы шевелились, сжатые в кулаки пальцы мелко подрагивали.
– Свершилось… – экстатически бормотал он. – Отец, я сделал это… Отец… дорога открыта…
Ананд все видел и все слышал, он не сумел отключиться, не сумел умереть, хотя призывал смерть всей душой. Сознание работало четко, ум был ясен. Дон повернул к нему голову, посмотрел странно, будто только что вспомнил о нем, судорожно сглотнул и сказал:
– А ты, пророк, можешь идти. Да, ты иди, иди…
Ананд молча встал и пошел за кибером. Ему вновь завязали глаза, провели по каким-то темным коридорам, покружили по воздуху и, наконец, вытолкнули на асфальт. Взвившаяся за спиной машина отбросила его на несколько шагов, он упал и сорвал повязку с глаз. Улица была черна от дыма, горел огромный жилой дом. Люди выбрасывались из окон, вниз летели вещи и горящие обломки. Спасшиеся жильцы в панике носились взад-вперед, держась за головы.
Ананд стоял посреди этого ужаса с опущенной головой. Его толкали, дым заполнял легкие, горящие части здания падали справа и слева. Он подумал, что за ним сейчас, наверное, наблюдают, удобно расположившись перед стеной-экраном, и закрыл лицо руками, чтобы враги не могли увидеть его слез.
Эпизод 17
Тина не понимала, почему Ибрагим забыл о ней. Его не было третий день. Постоянное ожидание и напряжение совершенно вывело ее из равновесия. Она не могла ни есть, ни пить, голова распухла от мыслей.
Сегодня он опять не появился. Время перевалило за полдень, когда снаружи неожиданно послышалась возня. У Тины похолодело в животе и заломило зубы. Дождалась… В стене щелкнуло, и в чуть приоткрывшуюся дверь неслышно проскользнуло существо неопределенного пола с большой сумкой в руке. Мутант, решила Тина. Она жадно ощупала взглядом сумку и затрепетала. Неужели синеглазая все же решилась?
– Госпожа велела передать, что хозяин прибудет завтра утром, – пискляво сообщило существо. – До утра в этом крыле дома никого не будет. Если сможешь, беги, если не сможешь, госпожа тебя убьет.
Затем существо вытряхнуло содержание сумки на атласную кровать, скомкало сумку до размера ореха и проглотило. Тина содрогнулась от отвращения.
Посыльный выскользнул из комнаты, а щель в двери так и осталась зиять.
Тина выглянула наружу. Застекленный коридор, уставленный мраморными статуями, был пуст. Она прижалась к стене и с минуту стояла без движения, прислушиваясь к шагам удаляющегося посыльного. От волнения кружилась голова и тошнило. Все оказалось не так просто. Далеко ли убежишь на дрожащих ногах?