– А где город?
Салам промолчал. Николай все понял. Города больше нет, наверное, на Земле вообще не осталось городов. Зато вон какое голубое небо над головой. Он уже забыл, какого цвета бывает чистое небо.
– Я рад, что ты вернулся, – сказал непроницаемый доктор Лин. – Теперь я спокоен за тебя и могу идти искать Тину.
– Я тоже пойду, – заявил Салам, поднимаясь на ноги.
– Ты думаешь, я отпущу вас одних? – прохрипел Николай. – Найдем Тину, а потом пойдем искать детей. Договорились?
Море плескалось у подножия молодых гор непринужденно, словно так было всегда. На склонах лежали руины города. Воздух пах непривычно, как-то по-новому, прозрачные волны весело перекатывались по бывшим улицам и площадям, стирая следы цивилизация. Природа, так грубо вытесненная с планеты, вернулась домой и теперь торжествовала свою победу. Очень скоро все зацветет и зазеленеет, зиму сменит весна, весну лето, и так до бесконечности. Будут петь птицы, плескаться рыбы, будет идти теплый дождик, и солнце еще много много раз будет вставать по утрам из-за гор и окунаться вечером в синее море. Но найдется ли в этом мире место человеку?
– А вдруг мы остались одни на всей Земле? – Лин поежился.
– Нет, – убежденно сказал Николай.
Они прошли вдоль берега, поднялись по склону и осмотрелись. Земля была теплой.
– Смотрите! – вскрикнул Салам и первым понесся вниз.
Там, по другую сторону сложенной гармошкой и скрученной воздушной трассы мелькали человеческие фигуры. Несколько десятков детей под руководством Клары перебирались через завал. Процессию замыкали люди в бинтах, несущие на руках раненых.
Еще не добежав до цели, Салам не выдержал и закричал, раскинув руки:
– Айша! Сестренка1
Все дети разом повернули головы и закричали.
Лин смотрел на Николая и видел, что тому не терпится броситься вслед за Саламом. И правильно, ведь там его дети, там люди, которым нужна помощь. А он справится сам. Лучше никому не идти за ним. Его мучили предчувствия. Тины больше нет. Он гнал эту мысль, но она возвращалась. Тина поддерживала его весь этот путь, а теперь он не чувствовал ее и слабел с каждой минутой. Он не хотел жить. Происходящее вокруг не вызывало никаких ощущений, потому что все мысли были направлены к Тине. Если не будет ее, то не станет и его. Он ничего не мог поделать с этой формулой. Так было записано в его сердце.
– Иди, Коля, – сказал он, – там твои дети.
Николай отрицательно мотнул головой.
– Мы идем искать Тину.
Они пошли дальше. По дороге к ним снова присоединился радостно возбужденный Салам. Он размахивал руками и рассказывал о великом чуде, которое сотворил Аллах, сохранив ясли и детей. Николай был счастлив, но боль Лина передавалась и ему. Он боялся даже думать о том, что с Тиной что-то случилось. Это означало бы потерю сразу двух друзей. Они обыскали близлежащие развалины. вдоль и поперек и вернулись к тому месту, где обнаружили детей. Тина тоже была в яслях, значит, она или где-то здесь, или…
Лин увидел сначала Ананада и Басанти, и только потом перевел взгляд на лежащую на земле Тину. Она была бледна и неподвижна. Он не подошел, замер, а потом стал пятиться, мотая головой.
– Подожди, еще ничего неизвестно, – сказал Николай и облизал пересохшие губы. – Ты это… ты постой здесь, я сам все проверю. Стой и ничего не делай. Договорились?
Лин послушно остановился. Новый мир потерял все краски.
– Жива! – радостно закричал Николай. – Сердце бьется! И дочка цела!
Но Лин боялся подходить. Он не двигался, пока ему в руки не вложили пищащего ребенка. Он исступленно прижал к себе дочь, будто кто-то собирался отобрать у него ее.
Николай тронул его за плечо.
– Лин, Ананд…
Ананд и Басанти сидели рядом, прислонившись друг к другу. Казалось, они мирно спят после утомительного сражения. На губах Ананда застыла улыбка блаженства, лица не коснулась мертвенная бледность, только он почему-то не дышал. Почему?.. Лин поднял голову и вопросительно взглянул на скорбно притихших друзей. Он вдруг понял, что здесь произошло, ясно увидел всю картину. Тина была смертельно ранена, она не могла выжить при таких ранах. Значит, она умерла, а Ананд… Крик невыносимой боли вырвался из его груди. Он отвернулся от друзей и уткнулся лицом в пищащий сверток.
– Мда, а Басанти только спит, – сообщил Николай и повторил: – Только спит…
– Он был святой, – проговорил Салам, глотая слезы. – Он не мог уйти по-другому. Он не мог прожить до старости или умереть от какой-нибудь болезни. Он сделал свое дело – и ушел.
– Да, – согласился Николай. – Конечно, мы еще долго будем плакать о нем, но, мне кажется, Ананд бы этого не хотел, поэтому перестань сопеть. – Он обнял заплаканного Салама за плечи. – Останешься со мной? Я теперь многодетный папаша. Еще двое не помешают.