- Но я же ничего не сказал...
Арколианец забился в угол и пристроился на корточках – так сидеть ему было привычнее и удобнее, чем на стуле.
- Как говорят ваши поговорки, джеймсоджеймс, зачем так много слов? Как богат человеческий язык, что позволяет выразить многое в малом!
- Это и называется семантикой, мистербоб, – хмыкнул Мэй. – Без этого нет никакого языка.
- Да, смутился арколианец. – В самом деле. Как это я сразу не подумал. Но я заметил отчетливый ... по-моему, выражение «алхимия» между вами и смотричич будет именно то самое, что надо сказать в данном случае. Это непостижимое сродство характеров.
Мэй опять хмыкнул.
- Да уж, спасибо. Что вовремя сказали.
Он снова вспомнил об этой кратковременной молнии, промелькнувшей между ними, когда они с Чич посмотрели друг другу в глаза, и поежился.
- Если и есть что-то между нами, то это чисто отеческое чувство опеки по отношению к юной девушке, мистербоб. Вообще-то я даже в отцы ей не гожусь, скорее, в дедушки. – С этими словами он стряхнул пыль с рукавов, как бы давая понять, что обсуждение закончено и больше тут говорить нечего. Но, увы, тема была не исчерпана – мистербоб принялся рассуждать о разнице, которую он заметил в запахах, о перепадах, тонкостях, послевкусиях и прочем. Мэй с благодарностью посмотрел на стену, которая наконец взорвалась радужными пятнами. Голос Чич раздался уже совсем близко, словно она не уходила, а невидимая подошла к нему вплотную. Она была совсем рядом – но Мэй знал: это включились вмонтированные в стену динамики. Она известила, что ответила на сигнал. Значит, отступать поздно. Мэй лихорадочно осмотрелся по сторонам, опять заметил арколианца, еще раз убедился, что его притулившийся в углу силуэт не бросается в глаза – а если и бросается, тот его запросто можно принять за одну из статуэток, расставленных по всей библиотеке. Мэй приложил палец к губам. Арколианец подмигнул в ответ единственным глазом. Потом из динамиков раздался грохот, и картинки на стене смешались, гладь стены подернулась рябью, и на нее всплыло изображение Барриса. Некоторое время он тупо разглядывал капитана, словно не видя его, затем, как только изображение пришло в норму, губы его расплылись в змеиной улыбке:
- Капитан Мэй, с вами не так просто выйти на связь!
- Не так трудно, если знаешь, где меня искать, – скривился в ответ капитан.
- Дело чрезвычайно важное, у меня к вам дело на тысячу... – Баррис рассмеялся, – ну, пока не будем называть суммы... кредитов. Я хотел бы обсудить с вами ситуацию с Вильямом Уэшли Арбором.
- Значит, признаете, что держите его под стражей на незаконных основаниях? Но в таком случае вам для начала лучше обратиться в полицию. Что с вами, мистер Баррис, вам что-то страшное приснилось?
Баррис кивнул, прикусив губу. Не так просто признавать свои ошибки. Ничего, еще научишься, высокомерный подонок.
- Да, капитан, – продолжал Баррис все тем же, чуть изменившимся с момента последней встречи тоном, – я готов признать, что ваш друг находится у нас в лаборатории, но вовсе не на незаконных, как вы изволили тут выразиться, основаниях. За него внесен залог и этот залог...
- Этого я и слышать не хочу, – перебил его Мэй. – Мне нужно знать только одно: причину вашего появления. Хотите обменять Герцога?
- Откровенно говоря, хотелось бы обсудить с вами кое-что с глазу на глаз, да и вы последнее время хотели такой беседы... насколько мне помнится...
- Валяйте, – Мэй скрестил руки на груди и краем глаза посмотрел в сторону мистербоба. Ах, как жаль, что феромонная атака не действует на телевизионное изображение. Арколианец уставился в экран взглядом гипнотизера. Он впервые видел злодея, о котором столько рассказывали.
- Достаточно сказать, что мы обследовали мистера Арбора на предмет постэффекта дистилляций.
- Ну, на это не нужно много времени, – сказал Мэй, – при ваших-то возможностях... Отличный продукт, не так ли? И как действует! Одному парню уже испортил жизнь – из-за него он угодил в каталажку, а потом еще – к вам в живопырку.
- Ну-у, как не стыдно.
- Что я, не знаю, как там у вас: операционный стол и... после больного остается только стул. Но имейте в виду, если с моим другом что-нибудь случится, вы мне ответите по полной схеме!
Лицо Барриса на мгновение перекосило – какая-то тень сомнения набежала на него – как будто он стрельнул глазами в сторону, словно обращаясь к кому-то за помощью.
- Дослушайте меня, пожалуйста, капитан. Мне не так просто говорить об этом. Я понимаю, что не совсем честно поступил с вами и вашими друзьями...
- «Не совсем честно»! Если вы даете такую оценку своим поступкам, то нам вообще больше не о чем разговаривать...
- Но я хотел бы исправить положение: внести в наш договор такие изменения, которые удовлетворили бы и вас, и меня, и, естественно, мистера Герцога. Я хотел бы исправить ситуацию. Насколько мне известно, у вас проблемы с ремонтом корабля, не так ли?
- Я занимался ремонтом, – гордо отвечал Мэй, – пока другие, более насущные дела не отвлекли меня от этого.
Баррис кивнул, как опытный психиатр. Его изображение, подмигнув, куда-то исчезло.
- ...использовать это в наших обоюдных интересах – по экрану снова пробежала рябь, и Баррис вынырнул, как жаба из болота. – Вот почему я решил вернуть вам мистера Арбора – или Герцога – вместе с суммой, обещанной в качестве вознаграждения.
- И в каком же размере, – деловито поинтересовался капитан, в котором быстро проснулся торговец.
- Сто миллионов, – последовал лаконичный ответ.
- Большое спасибо, – саркастическим тоном отвечал капитан. – Это перекроет затраты на ремонт, кроме, разве что, двигателей. Могу прибавить, что неприятности, в которые попал корабль, напрямую связаны с доставкой вашего товара из системы Коузена.
- Сколько же вам нужно, чтобы отремонтировать корабль? – Баррис скосил глаза в сторону, словно боясь услышать ответ. Разговор о деньгах, которые он должен, был ему явно неприятен.
Мэй призадумался на некоторое время. Экран терпеливо ждал, пощелкивая сказывалось расстояние: дальняя радиосвязь – явление достаточно капризное.
- Сто пятьдесят лимонов, – наконец выпалил он.
- Сто десять.
- Сто сорок.
- Сто двадцать пять.
- Заметано, – сказал Мэй. – А как насчет остальных моих долгов?
- Каких остальных долгов?
- Еще тридцать пять миллионов за мой корабль. Я как раз собирался выплатить.
- Хорошо, – Баррис закашлялся. Жадность начинала душить коммерсанта.
- И это еще не все.
- Держите себя в рамках, капитан.
- Законный бизнес на законных основаниях стоит того, чтобы я планировал на выплаты. Я должен своему другу за горючее, у меня долги перед другими компаниями, которым я выставил детали на перепродажу, к тому же мне надо выплатить доли Герцогу и двум телохранителям за участие в доставке фиалов. И потом еще нужен стартовый капитал, чтобы снова, как в прежние времена, пока нам не перепутали карты ваши...
- Достаточно...
- Товары, заняться торговлей.
- Сколько же вы хотите? – Баррис вздохнул, словно с кресла пыток.
- Сто миллионов.
- Пятьдесят, – удрученно покачал головой Баррис, словно это было последнее слово приговоренного.
- Девяносто.
- Пятьдесят два.
- Ну вы и подонок, простите на нечаянном слове. Сто миллионов.
- Шестьдесят, – поправил Баррис.
- Сто двадцать пять, – заметно оживился капитан.
- Семьдесят пять...
- Сто пятьдесят...
- Восемьдесят пять, – ляпнул Баррис и сам испугался собственных слов. И больше ни кредита, – поспешно добавил он. – Если вы не согласны, то вынужден откланяться.