- Но моя жизнь... ничего не значит для вашей расы.
- Все понятно, но вы попытайтесь взглянуть на это с другой стороны, со стороны Разумных А-форм, как вы их любите называть. Вы наконец установили мирные отношения с когда-то враждебной расой, с которой вас связывала застарелая вражда, растянувшаяся на долгие годы. И вот в ваш мир прибывает первая делегация, с исключительно дипломатическими целями, первая ласточка мира. И вскоре выясняется, что вы продаете эту ласточку мира первому встречному. Как после этого к вам отнестись?
- Вы говорите о продаже в рабство, – заметил мистербоб. Теперь я понял. Да, это трещина в хитине... то есть, извините, я хотел сказать, серьезный просчет.
- Это больше, чем просто «трещина в хитине». После такого инцидента с нами прервут дипломатические отношения представители других рас. И все это, в конечном счете, может стать причиной новых войн.
- Значит, на карту поставлены жизни. И состояние мира так хрупко, что висит на волоске, и все зависит от одной ошибки, стоит сделать один неверный шаг... – весьма интересная дилемма.
- И потом, здесь не последнюю роль играет жадность. Я тоже опасаюсь за свою шкуру, что случится со мной при таком повороте событий. И еще меня беспокоит, что случится потом с Вонном, Винтерсом и Питером Чиба. Хотелось бы также знать, что будет с Роз и с другими представителями разумных существ. Небезразлична мне также судьба Барриса и других моих врагов. Вообще-то я из секты Активных Примиренцев С Действительностью. Помните, что я вам рассказывал про Бахмана и его план похищения вас вместе с остальными с Хергеста Риджа? И если я отдам вас в руки Барриса и его лаборантов, то поступлю ничем не лучше Бахмана.
Головка арколианца вновь качнулась на тонкой шее, словно фонарик под ветром убеждений капитана.
- Так вот что вы называете репутацией, которая оценивается превыше самой жизни? Вы не хотите поступиться репутацией?
- Никогда, – сказал капитан. По крайней мере, этого не может быть. Но иногда так случается.
- Да, – затрещал арколианец. – Достойный поступок, достойное поведение. Теперь я понимаю вас, капитан. Мне многое открылось, благодарю вас. Это великолепная дилемма, с которой приходится сталкиваться человеческому рассудку. Значит, или вы – или вас. Очень утонченно.
Не хочу усложнять вашей дилеммы, джеймсоджеймс, но, думаю, что и мне со своей стороны придется объяснить вам кое-что. Это касается традиций моей расы. Возможно, это скажется на решении, которое вы примите. Как посол и чрезвычайный полномочный советник я требую выслушать все стороны до конца.
- С уважением отнесусь ко всему, что вы тут скажете, советник. Говорите.
мистербоб поднялся и зашаркал по полу, подражая озабоченной походке капитана.
- Если бы ваши обонятельные органы были развиты чуть получше, я смог бы объяснить вам подробнее историю моей расы и причину, по которой жизнь так мало значит для нас. Позвольте мне в таком случае, для простоты, произвести кардиологическую вивисекцию.
- О-о! – мягко сказал Мэй, – я так понял, вы хотите сказать: «позвольте приступить прямо к делу» или «резать правду-матку».
- Интересная идиома, – призадумался арколианец. – Три вещи воодушевляют мою нацию и мою расу: призыв к бою, дурные новости и возможность чему-либо научиться.
- Не могу не сказать того же и о нашей расе.
- И все же разница между нами есть.
- Еще бы. Мы ведь не смотрим ваши эротические фильмы.
- Не только. Я обоняю, что ваша раса не удовлетворена, пока она побеждает и завоевывает. А наша не удовлетворена, пока не ассимилируется. То есть, пока не воспримет все, что может принести ей любое вмешательство со стороны. Мы, если можно так выразиться, женский тип расы, или «мама». А вы, стало быть, выступаете в роли «папы».
При этих словах мистербоб сделал жест, заставивший Мэя осмотреть себя с головы до пят. – То, что вы видите во мне, – это результат наших попыток более эффективно контактировать с вами. То есть – арколианец вовсе не то, что вы видите перед собой. Это лишь наша пока слабая попытка взаимодействовать с вами. Пожалуйста, не требуйте детальных пояснений, не спрашивайте больше ничего. У вас просто хитин треснет.
- Ну не трескался же до сих пор, – пробормотал заинтригованный капитан. – Продолжайте.
- И, как вы совершенно справедливо заметили, более всего нас потрясло ваше отношение к жизни в разных ее формах и проявлениях. Ведь вы на деле можете продавать и покупать ее...
- В общем, раса лицемеров, что и говорить...
- И это наряду с трепетным отношением к жизни, которое превосходит все мыслимое и немыслимое наше понимание. Готовность жертвовать собой и вместе с тем – покупать. Как может это уживаться в одном разуме? Идея пожертвования или личной расплаты. Это непостижимо для нашей культуры. У нас достаточно добровольцев, готовых отдать себя самым смелым медицинским исследованиям, если это идет на пользу расе. При этом все воспринимается, как само собой разумеющееся, как вклад в будущее и забота о потомстве. Ведь для всякого размножения организм с готовностью жертвует своей частью.
- Ну, это почти то же самое...
- Нет, – решительно сказал мистербоб. – Это совсем не одно и то же, джеймсоджеймс. Любой отдельно взятый арколианец в критический момент может выбрать между жизнью и смертью. Он переходит в «Я-форму», без сожаления или протеста. Тут нет такого шага, который вы назвали бы прыжком в огонь.
- Теперь я обоняю это. Похоже, до меня дошло. Все на благо общества или кукиш в кармане.
- Совершенно верно, – сказал мистербоб. – И даже мои обязанности посла вовсе не обязывают меня изучать вас. Я делаю это, чтобы удовлетворить собственное любопытство. И если потребуется, чтобы я пожертвовал собой не по долгу, так сказать, службы, то меня ничто не остановит. В том числе и страх. Потому что это не повредит нашему хитину.
- Но наш хитин...
- Нет, в самом деле, джеймсоджеймс. Встав на моем пути, вы приводите меня в замешательство. Я начинаю теряться, в чем тогда смысл наших взаимоотношений.
- Поверьте, дорогой посланник-советник, мне ужасно жаль, но я отвечаю за сохранность вашей жизни. За вашу целостность и неприкосновенность. И если с вами что-то случится...
- То это никак не отразится на отношениях между нашими расами, закончил за него арколианец.
- Возможно, это и так, – не стал настаивать капитан. – Но позвольте мне объяснить это с другой стороны. Ведь если что-нибудь случится с вами, я потеряю еще одного друга. Позвольте мне чуточку побыть эгоистом.
мистербоб покачал головой:
- Вы льстите мне.
- И к тому же Герцог, уверен, в данном случае целиком и полностью разделяет мои чувства. Поэтому я соблюдаю не только свои, но и его эгоистические интересы.
- Вот это комплимент, – проворковал арколианец. – Позвольте записать его, для последующего опубликования на своей планете.
Мэй победоносно прокашлялся и посмотрел по сторонам – не разделил ли еще кто-нибудь его триумф. Час перерыва заканчивался, но личный состав не спешил появиться в библиотеке.
- Публикуйте, – сказал он. – Мне-то что.
- Позвольте мне выразить еще одну мысль, джеймсоджеймс. Не могли бы вы закрыть глаза?
- Никакого феромонного гипноза, – предупредил Мэй. – В данном случае даже это не поможет.
- Я хотел выразить одно понятие...
- Выражайте, – капитан с готовностью закрыл глаза. – Дальше?
- Расслабьтесь. Только на секунду.
Мэй втянул воздух и постарался выпускать его как можно дольше. Со следующим вдохом он почувствовал дразнящий аромат.
- Что это вызывает в памяти? Видите что-нибудь? – спросил арколианец.
- Пиво.
- Позвольте мне поправить. Это новое выражение для меня.
Запах изменился, становясь теплым и пряным.
- О, – сказал Мэй, донельзя удивленный.
- Ну? – спросил арколианец, с нетерпением ожидавший ответа.
- Что-то такое печеное. Хлеб и отбивная с лучком и что-то еще такое с корицей...