Тион заговорил, произнося незнакомые мне слова. Он смотрел куда-то поверх моей головы, продолжая держать руку на весу.
Это длилось недолго.
Договорив до конца, дракон обессиленно уронил руки и опустил плечи, словно произнесенные слова отняли у него все силы. Глубоко вздохнув, Тион снова поднял руку, но на этот раз ладонью вверх. Его кровь поблёскивала от пламени свечей, создавая немного зловещую атмосферу.
— Иди сюда, Элоиза.
Сердце подскочило к самому горлу.
Я снова заволновалась, но все же нерешительно встала и направилась к сцене.
Оказавшись рядом со свечами, я поняла, что они расставлены так, чтобы можно было пройти рядом с ними, но нужно приподнять юбку на всякий случай. Что я и сделала.
Медленно лавируя между свечами, я приближалась к дракону, подошла к ступеням и начала неторопливо подниматься.
Тион продолжал ждать меня с вытянутой рукой.
Я заметила, как на его губах появилась мягкая улыбка. Он действительно был рад видеть меня.
Сердце пропустило удар, а щеки загорелись. Я обрадовалась, что сейчас достаточно темно и Тион не увидит, как я покраснела.
Поднявшись на последнюю ступеньку, глянула на протянутую руку и, подумав, вложила свою ладонь. Коснувшись драконьей крови, я почувствовала, как вспыхивает внутри нечто незнакомое, яркое, как по коже пробежали мурашки, содрогнулись плечи. Мое дыхание сорвалось, превратившись в тяжелый вздох, ноги стали ватными, а все тело легким, почти невесомым.
Я увидела, как расширились глаза Тиона, и он сам едва содрогнулся от нашего соприкосновения. Его лицо вытянулось от удивления, а губы приоткрылись.
Взгляд на мгновение задумчиво перешел на наши руки, потом вернулся ко мне.
— Раз так. Мы точно должны закончить.
Тион недоговорил. Он облизал губы и, повернувшись, указал на пол, на которой были нарисованы какие-то символы.
— Ложись.
В другой ситуации я бы пошутила про свечи, уединение и романтику, но сегодня мне было не до шуток.
Тион помог мне лечь набок, и через секунду оказался рядом. Мы легли на пол лицом друг к другу.
Наверное, это смотрелось очень странно со стороны, но в этот момент я чувствовала, что для дракона очень важно довести все до конца.
— Закрой глаза, — попросил Тион. — И не сопротивляйся, даже если будет неприятно.
Сглотнув вязкую слюну, я выполнила просьбу.
Дракон снова заговорил. Его голос убаюкивал, словно погружал в транс.
Сначала ничего не происходило, но потом…
…Я подобрал очередной камень и, сощурившись, кинул его в море. Видел давно, как один из моряков ловко кидал камешки, и они отскакивали от волн, будто были мягкими и легкими.
Сколько бы ни пытался, у меня ничего не получалось. Все как один сразу же терялись в воде с громким плеском.
Очередной камень пропал в море, и я досадно цыкнул.
Поглядев на гальку, решил попробовать в следующий раз. У меня было не так много времени, чтобы вернуться в замок. Иногда удавалось сбежать из-под надзора нянек, учителей и стражи на несколько часов, а то и почти на полдня.
Хотя в последний раз, когда я отсутствовал четыре часа, няньки подняли шум, который дошел до отца — высшего дракона. Меня нашли, когда я возвращался с пляжа. Благо никто не узнал, где пропадал на самом деле, иначе бы отняли единственный островок спасения.
Когда стража привела меня в кабинет и ушла, оставив нас одних, отец встал из-за стола и подошел ко мне. Помню, я покрылся холодным потом, ожидая наказания.
Отец был очень высоким мужчиной, намного выше меня — сопляка, которому едва исполнилось двенадцать лет. В черном камзоле он выглядел гигантской грозной птицей, которая приближалась ко мне в полутьме кабинета, заставляя дрожать от страха. Его лицо ничего не выражало, но губы сжаты в тонкую полоску, а глаза яростно сверкали.
Он смотрит на меня, высоко задрав подбородок.
Отец всегда выходит из себя, когда наши поступки не соответствуют его ожиданиям.
— Ты еще смеешь смотреть мне в глаза? — цедит дракон. — У тебя еще крылья не выросли, а ты смеешь смотреть на меня, как на равного себе?
Я быстро опускаю голову и вздрагиваю, когда отец откидывает полы камзола, будто крыльями. Фух. Всего лишь поправил одежду…
— Где ты был, Тион? — жестко спрашивает отец.
— Я просто гулял в саду, отец, — прозвучал мой голос. Мальчика, которые еще не был испорчен воспитанием отца.