Сусика вошла без стука, пнув дверь посильнее. Эта внезапность заставила азиаток и Бабаджо застыть на месте, как в картине современного художника-эротомана. Таким она его и запомнила. Невинное выражение глаз в окружении вечного кайфа.
- Твой долг, Бабаджо, – пакет с деньгами упал к толстым ногам мафиози. – Теперь я тебе ничего не должна.
Она смотрела ему в глаза несколько секунд, пока Бабаджо не произнес:
- Прости… прости меня.
- Я уже ничего не решаю, – в её голосе не было жалости. - Тебя убила жадность.
Затем она ушла, а вооруженные мужчины остались.
За пять минут до заката горбун Хакси в собственном фургоне с удовольствием посматривал на небо и на наручные часы. Револьвер он приставил к виску Мигеля. Солнце умирало в глубоких улицах Либревиля. Последние красные лучи растворялись в надвигающихся сумерках.
- Ну, что воздыхатель, – злорадствовал карлик. – Помолился Деве Марии? Кинула тебя девка, как пить дать, кинула.
За три минуты до заката на стоянку японского небоскреба подъехало желтое такси. Машина остановилась прямо перед синим фургоном. Дверца такси открылась. Мигель облегчено вздохнул.
Сусика подошла к открытому окну со стороны горбуна Хакси.
- И что? – прохрипел недовольно коротышка. – Где кишки?
- Выходи, - она поманила его пальцем.
Карлик и Мигель вышли на стоянку.
Сусика повела их вдоль длинного ряда представительных японских автомобилей и остановилась в десяти метрах от центрального входа в небоскреб. Карлик и Мигель с недоумением смотрели на девушку и не понимали, в чем тут фокус.
Припозднившиеся сотрудники, торопясь, выходили из вращающихся прозрачных дверей вестибюля.
- Минута, – проворчал недовольно горбун Хакси. – Ты видимо меня за идиота держишь?
- Терпение, мой друг, терпение.
За тридцать секунд до заката к вращающимся дверям небоскреба подъехал шикарный черный лимузин, который обычно в это время забирал главу японской компании.
- Ну, все, детки, время на исходе, – карлик направил ствол тяжелого револьвера в голову Мигеля.
И тут с высоты шести сотен метров на крышу черного лимузина с ужасным оглушительным хлопком грохнулось что-то невероятно тяжелое. Удар был таким сильным, что крыша лимузина прогнулась до дна салона. Всех стоящих в радиусе тридцати метров обрызгало кровью. Кишки и другие внутренности Бабаджо вывались на гладкий асфальт теплыми парными кольцами. Толстые слоновьи ноги гавайца оставались в забетонированном тазу – дань гангстерской традиции.
-Забирай, – девушка кивнула на месиво, в котором уже невозможно было узнать человека.
- Хитрая бестия, – глаза Хакси загорелись нездоровым огнем.
Карлик вытащил из кармана полиэтиленовый пакет и распрямил его, встряхивая на ходу.
Сусика и Мигель приехали домой поздно, на такси. Мигель нес спортивную сумку, полную денег, которую дал Скользкий Чак за золото и камни. Они дождались лифта в подземном гараже и молча поднялись на восемьдесят четвертый этаж. Хотелось мыться и есть.
На лестничной площадке все так же без слов каждый подошел к своей двери. Мигель бросил сумку к ногам Сусики и все безуспешно пытался попасть ключом в скважину замка. Теперь, когда все осталось позади, предстояло возвращение в обычную жизнь, где ему придется с утра снова тащиться на этот чертов рыбоперерабатывающий завод. Вряд ли она согласится встречаться с таким лузером. Да, разумеется, они через многое прошли и он даже кажется спас ей жизнь, но разве это имеет значение. Эти мысли так поглотили бедолагу, что он не сразу заметил, что Сусика уже давно открыла свою дверь и теперь стоит на пороге и недвусмысленным взглядом приглашает его внутрь.
На измученном лице Мигеля блеснула улыбка.
- Ты не шутишь?
Конец. 25.02.12 (последняя редакция 09.11.20)
Конец