Но Изольду, внезапно обретшую должность и половинную прибавку к прежней зарплате, настолько переполняли служебное рвение и жизнерадостность, что она даже и не замечала бурчания и косых взглядов Яблонски в ее сторону. Для того, чтобы привести в порядок все дела, от составления отчетов, до организации рабочих мест в офисе (весь офис — две комнатенки на втором этаже доходного дома), – а Изольда добровольно взвалила на себя и канцелярские обязанности — ей потребовался месяц; все горело, кипело и блестело в ее умелых, как выяснилось, руках. Полутора месяцев не прошло, как ее и Яблонски было уже не разлить водой. Болтали они слишком много, по мнению Сигорда, но и трудились без лени, бок о бок.
Вместе чай, вместе с работы, — Сигорд даже заподозрил роман между ними, несмотря на тридцатипятилетнюю разницу в возрасте, но Яблонски, припертый однажды к стенке, с жаром отверг нелепые обвинения: они с Изой просто друзья.
— Ну, так вот вы, «просто друзья», продолжайте дружить, я не против, но чтобы делу не в ущерб. Понятно?
— А мы не в ущерб дружим, господин Сигорд. Но если у вас есть претензии по моей работе — то какие конкретно?
— Просто Сигорд, Ян, не надо этих мне официальностей и не надо обид. Скажу, какие у меня к тебе претензии: в свое время, круг будущих обязанностей ты сам себе очертил и даже выпросил кое-какие дополнительные, а именно: самому бывать на местах, на объектах, брать на себя часть переговоров… Одним словом, чтобы я время от времени давал тебе «порулить живым бизнес-процессом». Так ты это называл? — Яблонски понял, к чему клонит Сигорд и густо покраснел, от подбородка до глубокой залысины. — А когда ты в последний раз выбегал порулить, а? Из кабинета в народную гущицу, а?
— Но остальное-то исправно делаю, без лени и существенных погрешностей…
— С этим не спорю, свое дело ты знаешь, и за этот участок, как и за Изольдин, я спокоен. Но к полевой работе ты явно охладел, «нарулился». И явно не без влияния некоей чернокожей пышки-красотки.
— Частично признаю. Признаю, Сигорд. И впредь постараюсь исправить эти недочеты, избегая новых. Но только Изольда здесь ни при чем, просто я на опыте понял, что жизнь строевого командира не моя стезя. Старость, наверное.
— Мы оба не мальчики, дорогой Ян. За свою долгую жизнь я, в числе прочих, пришел к одному очевидному и простому выводу: работа не должна быть в тягость. Думаю, с этим ты спорить не собираешься?
— Да, я согласен. За мою не менее долгую жизнь я пришел к такому же выводу.
— Тогда, короче: подтверждаешь, что нахлебался «оперативкой»? — Сигорд изготовил правую руку и загнул большой палец.
— Что? Гм… Да.
— Вопрос снят. — Сигорд разжал палец и в расправленной ладони вновь оказалась кружка с чаем. — По документообороту и прочей канцелярщине работы навалом, по маковку хватит и тебе, и Изольде. Кроме того, ты знаток производственных джунглей и хороший советчик, а мне постоянно необходим спарринг-партнер для тех или иных обсуждений.
— Благодарю за доброе слово. Мне, право, неловко… Сигорд, но я действительно «нахлебался».
— Все нормально, я же сказал без обид и укоров, что вопрос исчерпан.
— Годы, проклятые, все же, свое берут. Но свой хлеб я даром есть не собираюсь, не сомневайтесь во мне.
— Кто бы сомневался.
— Сигорд?
— Да?
— У вас есть еще несколько минут?
— Смотря для чего. Для того, чтобы допить чай и ответить на твои вопросы… конечно есть. А присутствовать при дальнейшем посыпании головы пеплом — нету.
— Очень признателен. Вопрос — пусть он вам не кажется смешным…
— Не покажется.
— Почему со мною? Почему вы предпочитаете обсуждать вопросы бизнеса… ну, там, цен и прочего — не с Изольдой, которая как бухгалтер разбирается в этих нюансах профессионально, а со мною, все же-таки дилетантом?
— А где она, кстати?
— Все текущие работы на сегодня она сделала и отпросилась к ребенку, тот немножко приболел. Гм… Я взял на себя смелость и отпустил ее до конца дня.
— Понятно. Нет-нет, нормально, она не злоупотребляет, так что ты все правильно решил. Угу, так вот об Изольде и профессионализме, который иногда — больше хромота, чем сапоги-скороходы. Иногда, подчеркиваю, реже, чем обычно… А она что — переживает по этому поводу? Ну, ревнует, типа?