Аделин выпрямилась. Солнце снова выглянуло — теперь оно било прямо в глаза, не давая разглядеть, что впереди. «Поместье Мортенов…» — догадалось она. Перед ними раскинулся простор — широкий, дикорастущий, с волнующимися на ветру травами. Дорога, хоть и шла накатанно, всё ещё оставалась некошеной, местами её заливало зеленью, колосьями, полевыми цветами, чьи названия никто уже не вспоминал.
Воздух стал свежее — в нём пахло медом, деревом и чем-то почти детским. Аделин вытянула шею, всматриваясь в горизонт, где виднелось большое каменное здание — поместье.
Она повернулась к кучеру:
— Это тоже всё земля Мортенов?
Мужчина кивнул, не глядя.
— Да. Всё до самого леса.
Аделин огляделась. Свет играл на высокой траве, ветер трепал листья, и всё казалось странно мирным. —Такие просторы, — сказала она вдруг.
Мужчина не ответил сразу. Он замедлил шаг лошади, прищурился.
— Здесь стоит дуб. Один. Уже много лет. А вон там, — он кивнул на небольшую возвышенность, — недавно поставили мельницу. В честь открытия новой шахты. Праздник был. Весь дом собрался — и работники, и семья. Жгли костры, играла музыка… Мистер Мортон устроил пикник прямо под открытым небом. Столы на улице, дети бегали… Всё было как… — он замолчал, на лице на миг появилась тёплая улыбка, почти неуместная на его суровых чертах. — …как дома, понимаете?
Аделин кивнула. В горле стало тесно — то ли от зависти, то ли от чего-то другого. Но она почувствовала это: у Мортонов был дух семьи, и он не пропал. Ещё держится.
— Вы его уважаете, да? — тихо спросила она. Мужчина улыбнулся шире:
— Это даже больше, чем уважение. Он знает всех нас по именам. И если кто захочет — может подойти, пожать руку. Без страха. Он не как… — он махнул в сторону, будто прочь от недавней памяти. — Не как тот богач, что довёз вас.
Аделин хмыкнула: — Вы видели его машину? Богач бы на ней не поехал.
Мужчина хмыкнул в ответ: — Пусть тебя не обманывает обёртка. Я, как человек рабочий, скажу: по осанке, по рукам, по взгляду — он аристократ. Настоящий. В крови. Ему не надо золота — оно на лице у него.
Повозка начала подниматься на пригорок.
— А зачем мельница? — спросила Аделин, глядя на стройную деревянную конструкцию, стоящую чуть в стороне от дороги.
Лопасти едва вращались, ловя ветер. Кучер пожал плечами, слегка усмехнулся:
— Для красоты.
— Не рабочая?
— Никто тут муку не молет. Она… просто стоит. Как память. Мортены, говорят, когда-то были простыми земледельцами. С мельницей как будто почтение земле осталось. А ещё в честь новой шахты поставили — чтобы напоминала, что наверху всё ещё дует ветер. Аделин смотрела, как свет играет на лопастях. Они вращались медленно, почти лениво, как старый граммофон. Колёса повозки затихли на гравии, когда они въехали на круговую площадку перед поместьем. Каменная арка встречала гостей сдержанным величием, как старый слуга. Над аркой виднелись зубцы крыши, балконы, окна — будто лицо, смотрящее сверху вниз.
Дом был угрюм, но ухожен. Ни роскоши, ни бедности — только следы времени и памяти. На углу стены рос плющ, цепляясь за камень, будто кто-то шептал на ушко фасаду. Слева, под каштаном, был выложен камнем круг для экипажей. С правой стороны — выгоревшая скамья и брошенный мяч. Повозка остановилась. Лошадь всхрапнула. Аделин подтянула пальто и спрыгнула вниз — ноги слегка дрожали, земля под ногами казалась непривычно твёрдой.
Она обернулась к мужчине и коротко кивнула:
— Спасибо.
Тот хмыкнул и, слезая с повозки, подхватил что-то крупное.
— Кстати говоря о муке… — протянул он с полуулыбкой и протянул ей тяжёлый мешок.
— Раз уж добралась, занеси на кухню. Скажи, что от Жоана.
Аделин обхватила мешок обеими руками — тот был не столько тяжёл, сколько неуклюж. Запах муки ударил в нос — свежий, но пыльный.
Ступени под её ногами были широкими, слегка стёртыми по краям. Камень хранил в себе остаточное тепло, но в воздухе уже чувствовалась прохлада — та, что приходит ближе к вечеру, когда день начинает сдавать позиции. Аделин поднялась на верхнюю площадку и вдруг ощутила: кто-то смотрит
Она подняла голову. На втором этаже, в высоком узком окне, за кружевной занавеской, мелькнул силуэт. Мужчина. Лицо видно лишь на миг: густые небрежные волосы, борода, усталые глаза. Он не моргнул, просто смотрел — коротко, пристально — и скрылся, будто растворился в стене.
«Чёрт… Это и есть Микаэль Мортон?» — мелькнуло у неё.