Она сделала шаг к двери, но та открылась сама. На пороге стояла женщина. Лет… пятьдесят? Морщины не скрывали возраста, но всё в ней — осанка, платье, ногти, тонкий аромат дорогого табака — говорило: ухоженность не имеет возраста.
Она лениво докуривала сигарету с фильтром, держа её в пальцах, будто бокал на светском приёме. — Эмма, да? — спросила она, осматривая девушку с низу вверх. Аделин опустила взгляд и, неуклюже приподняв мешок с мукой, попыталась поклониться. Элегантно не вышло. Женщина глянула себе за плечо и фыркнула.
— Кому ты кланяешься? Герцогов тут нет, — бросила она.
И, выдохнув дым в сторону, аккуратно положила ладонь Аделин на плечо, подтолкнув внутрь. Дом встретил прохладой. Каменные стены, приглушённый свет, запах древесины и масла — всё было крепким, сдержанным, как люди, что тут жили.
— Твоя сестра ввела тебя в курс дела? — спросила женщина, почти не оборачиваясь. Аделин открыла рот, но не успела ответить. — Ох, Лиза… — вздохнула хозяйка, — так славно и долго работала. Как будто была создана под нашу семью. — Она снова остановилась и посмотрела на Аделин. На этот раз с неожиданной мягкостью. — Не пойми неправильно. Это не значит, что ты будешь хуже. Просто… сложно отпускать от себя людей.
Она кивнула, будто подтверждая само себе, а потом лицо снова стало собранным, как маска.
— Рэджи! — резко крикнула она, даже не подняв голоса — но в нём было что-то, от чего дрогнул воздух. Тишина. — Рэээджи, чёрт тебя дери…!
Из боковой арки вынырнул мужчина — полноватый, с аккуратными усами, в белой поварской форме. Он вытирал руки о полотенце и выглядел так, будто его прервали на важном этапе чего-то пахнущего розмарином и луком.
— Забери уже этот мешок из рук девушки, — велела женщина, не оборачиваясь.
— Да-да, госпожа, — засуетился Рэджи и поспешно подхватил мешок. Аделин выпрямилась, чувствуя, как плечи разом налились болью от перенапряжения. И только сейчас поняла: в доме пахнет не только деревом и табаком. Где-то из глубины кухни доносился запах свежего хлеба.
— Спасибо, — тихо сказала Аделин, освобождая руки. Она отряхнула платье, разгладила складку у бедра и выпрямилась.
Женщина на пороге — с сигаретой и проницательными глазами — наблюдала это молча, как генерал, оценивающий нового рекрута.
Да. Лиза ввела её в курс дела. Это было пару недель назад. Кристофер прислал её на «курсы». Так он это называл. На деле — короткий, сжатый до предела курс сестринского дела: перевязки, санитария, укладки бинтов, обезболивающие — и ровно столько, чтобы не стать медсестрой, но показаться ею.
А потом — кройка и шитьё. Она сидела над машинкой, слушала щелканье иглы и не знала, смеяться ей или злиться. Иногда казалось, он издевается — но учёба всё же приносила странное удовольствие. Ведь когда-то для неё всё это было недосягаемым.
Отель. Слово звучало громко, но в реальности — это был захудалый дом, с запахом влажного картона и перегара. На входе пахло потом, в коридоре — хлоркой. В комнате — одна койка и два стула.
— Ты здесь не останешься, — сказал Кристофер, когда привёз её. Теперь она понимала, почему. На стуле уже сидела женщина. Ей было около сорока. Худощавая. Волосы — тугим узлом. Руки — сложены в замок на коленях. Она почти не шевелилась. Только повернула голову, когда вошла Аделин.
— Как раз и Дели вернулась. Вовремя, — сказал Кристофер и, жуя зубочистку, прошёлся по комнате.
На нём — светло-серый пиджак с идеально выглаженными лацканами, тёмная рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей, дорогие перчатки, перекинутые через запястье. В пальцах — лёгкая небрежность. В осанке — точность до миллиметра.
Он нагнулся к уху Аделин и почти прошептал:
— Сейчас эта женщина… её зовут Лиза… — он обнял её за плечи и подвёл к стулу, — прочитает тебе лекцию. Что ты будешь делать в доме Мортенов. Подробно. С чувством.
Лиза не поднимала глаз. Только сильнее сжала руки. Прошло несколько минут. Тишина звенела. Кристофер медленно выпрямился, его рука на плече Аделин слегка напряглась. Затем он наклонился к Лизе:
— Госпожа. Я не люблю ждать.
Лицо женщины оставалось неподвижным. Даже веки не дрогнули. Кристофер вдруг сменил тон. Словно шутил:
— А знаете, кто ещё не любит ждать?
Он кивнул в сторону. И только теперь Аделин заметила мужчину в углу комнаты. Высокий, с чёрными кудрями, он стоял, облокотившись на стену — почти сливаясь с полумраком. Только глаза отражали свет — как у хищника.
— Мой друг Филипп, — сказал Кристофер с улыбкой.
— Он может поехать домой. После тяжёлого дня. А может…
Он присел рядом с Лизой на корточки, уложил свою ладонь поверх её рук.